Книга Бывшие. Без срока давности, страница 25 – Диана Ярина

Ох, у меня дыхание перехватило от этих воспоминаний!

У нас был красивый, бурный роман.

Казалось, это будет длиться вечно.

Нет-нет, я не могла ему простить те грязные слова и недоверие!

Я не говорила Богдану, у меня не было ни одной мысли, чтобы сообщить ему о моей Яне.

«Знаешь, Яночке бы не помешала помощь ее влиятельного отца…» — как-то сказала она после аварии.

Учитывая все это, когда Богдан объявился, я сразу же подумала, будто мама могла ему сообщить.

— Я ему не говорила. И как? Думаешь, у меня есть его телефон? Или я сыщик, чтобы иголку в стоге сена найти?

— Ладно, мамуль, не обижайся. Я поняла, что не ты ему сказала. Но и не я.

— Неважно, кто сказал! — отмахнулась мама. — Главное, что он помочь Яне не против, а ты ей про папу хорошее рассказывай, не надо обиды свои дочке пересказывать. Она еще маленькая, ни к чему ей это. Не поймет ничего… — тут же принялась поучать меня она.

— Поняла, мама. Тебе пора. Дома отдохни и Даше набери, где она там шляется опять…

— Может, путевое что-то нашла, чего ты? — принялась выгораживать младшенькую.

Я не стала развивать эту тему, простилась с мамой и выглянула в коридор. Дементьев еще разговаривал по телефону, жестикулировал, рассмеялся и улыбнулся собеседнику по-особенному тепло — так, как умел улыбаться только он и… наша дочь.

Заметив, что я смотрела в его сторону, Богдан попрощался с собеседником.

— Все, Павел, решай. Полномочиями я тебя наделил, бюджет выделим. Хорошее дело делаем, без пробуксовок давай. На связи!

Он засунул телефон в карман джинсов и подошел ко мне, потирая ладони. Его взгляд метнулся от меня в сторону двери, потом обратно ко мне. Дементьев облизнул губы, подвигал бровями, снова переложил руки, засунув их за петельки на поясе джинсов.

«Да он волнуется!» — едва ли не вслух ахнула я.

— Пора? — уточнил он.

— Яна еще спит. Но, по словам мамы, скоро должна проснуться. Она еще слабенькая, утомляется быстро. Много спит…

— Ага, пусть спит. Да. Дети… во сне… растут, восстанавливаются, — пробормотал он. — Да что за чушь я несу. Пошли уже. Результаты, что ты мне передавала, я выслал хорошему врачу, он посмотрит и решит, нужно ли дополнительное обследование. Но скажу сразу, я бы сделал…

— Хорошо, обсудим это, как тебе дадут ответ.

Я вдруг поняла, что волнение Богдана наложилось на мои собственные переживания. Я бы соврала, сказав, что ни разу не думала о том, как бы Яна отреагировала на появление отца!

Еще чаще я начала думать об этом, когда Богдан заявился ко мне с требованием увидеть дочь…

И вот мы оба — в шаге от знакомства, а от волнения… покачивает.

Плавно и размеренно покачивает.

— Дамы вперед, — пошутил Богдан, осторожно приоткрыв передо мной дверь палаты.

На миг его большая, крепкая ладонь легла на спину, согревая теплом.

Мы вошли.

Как раз вовремя. Яна просыпалась и вдруг захныкала во сне, так тоненько, жалобно. На ее лице было написано страдание, и мое сердце начало обливаться кровью.

— Ма-а-а-ам… Ма-а-а-ам!

Я бросилась к дочери, погладила по волосам, целуя.

— Я здесь, здесь моя хорошая. Что случилось?

— Мама, я… Я ножки не чувствую.

— Ту ножку, которая в гипсе?

— Нет, мамочка… Я совсем-совсем их не чувствую.

Она

Едва прозвучали эти слова, как меня сковал страх — острый и беспощадный. Ледяное касание паники сдавило мои внутренности в тугой, болезненный комок. Не вдохнуть и не выдохнуть — мучительная агония разносилась по телу вместе с кровью.