Книга Предатель. Без шанса на счастье, страница 25 – Диана Ярина

Я начинаю нервничать от упреков и взглядов с претензиями.

Такое хорошее настроение было, но умеют же некоторые его испортить! С мамой всегда так: ничто хорошее не остается без критических замечаний. Будь то прикорм, прогулка или даже выбор одежды для фотосессии, которую мы запланировали через неделю. Помню, как она меня раскритиковала:

«Фотосессии, вот еще… Глупости! Зачем столько денег тратить? Некоторые и без фотосессий обходятся! Некоторые вообще-то и работать успевает…»

Тогда я пропустила эти укоры мимо ушей, не придала значения словам мамы.

Однако зная то, что знаю сейчас, плюс накладывая особенные отношения ее с мужем, и то, как она Лену обожает неприкрыто, делаю вывод, что это было не просто пустословие и привычное аханье.

Это был конкретный намек на Лену, которая работала в офисе половину дня, ведя учет небольшой фирмы.

— Тоска, не тоска, а за ребенком следить нужно внимательнее! — назидательно произносит мама.

Она проходит на кухню.

— Ма, а ты надолго?

— Не поняла вопроса.

— Может быть, ты не заметила, но я уже одежду и сумку для Евы приготовила. Нам осталось только одеться.

— Собралась в гости куда-то? Что, и даже чаем мать не напоишь? — усмехается.

Откажусь налить чаю, буду врагом номер один.

— Налью, только долго сидеть не смогу. Скоро за нами приедут.

— И кто же это такой важный?

— Папа заедет, — отвечаю, теряя терпение.

Ставлю на стол вазу с конфетами, вскрываю новый рулет и печенье, наполняю чайник водой немного, чтобы закипел быстро.

— Ааа… К бл*дуну собралась, — тянет она.

— Мама, не выражайся при Еве.

— К дон Жуану местного разлива. Что… бросил уже кикимору и на девочку моложе переключился? — спрашивает с ухмылкой.

— Создается впечатление, будто ты до сих пор не можешь ни простить, ни забыть, что папа ушел к другой женщине, младше тебя.

— Чтоо? — смеется, отмахнувшись. — Скажешь тоже! Я об этом кобеле вонючем и не вспомнила бы, если бы ты не сказала, что играешь в родных с его нагулянной семье.

— Вот только папа не нагулял семью. Он сначала развелся, и потом ушел.

— А ты, что, свечку держала? Гуляка, он и в Африке гуляка. Этот кобель скоро пресытится прелестями своей молодухи, потом на другую перекинется, помладше, а потом и вовсе будет вчерашних школьниц в постель укладывать! — разошлась.

Я смеюсь в голос. Для той, которой якобы плевать, чем и как живет ее бывший, мама слишком сильно реагирует. Надо же…

— Я что-то смешное сказала?

— Нет, просто тебе давно пора не злиться на папу. Он о тебе, кстати, ничего плохого не говорит.

— Лицемерный потому что. Вот и не говорит! — добавляет ехидно.

Я наливаю маме чая, Еву сажаю в стульчик и даю ей печеньку, которую она начинает слюнявить и обсасывать, пытаясь почесать зубки о твердый кусочек.

Мама пьет чай, делая вид, что спокойна, потом переводит взгляд на Еву и вскрикивает:

— Да ты совсем с ума сошла. Ты что дитю в рот суешь! Подавится! Подавится сейчас!

Мама вскочила и попыталась разжать рот Евы.

— Выплюнь, выплюнь каку! У нее кусок печенья во рту.

Ева отвечает громким, испуганным ревом. Усилием отталкиваю маму в сторону, подхватив дочку на руки.

— Что ты творишь? — шиплю. — В кулачке у нее кусочек печенья! Только ребенка напугала…

Мама оседает обратно на стул, лицо покрывается пятнами.