Книга Предатель. Без шанса на счастье, страница 68 – Диана Ярина

Я вцепилась пальцами в локоть свекрови так, будто стала клещом. Она и рвется прочь, и мечется, но не получается.

— Я не отцеплюсь! — говорю хриплым, дрожащим голосом. — Там мой любимый мужчина. Отец моей дочери… Ваши дешевые тайны его жизни не стоят. Я все сделаю, чтобы спасти ему жизнь! Говорите!

— Не думала, что однажды все станет ясным, — сникает.

— Какая группа крови у настоящего отца Демида?!

— Да откуда я знаю, — шипит, побледнев. — Я о таком не спрашивала.

— Так узнайте!

— Это все очень нехорошо может закончиться.

— Вы еще так и не поняли? — встряхиваю ее. — Все, тайны больше нет! Ни для вашего мужа, ни для вас, ни для меня. Скоро об этом станет известно всем. Но если вы и дальше будете тянуть, то и Демида… — заканчиваю со слезами. — Демида больше не станет! Вы его потеряете! Ева потеряет отца! Сиротой ребенка оставите… И сами потеряете своего сына! Ну же… Не поверю, будто вы и не знаете, от кого родили на самом деле!

Свекровь кивает и грузно отходит в сторону, берет телефон, выходит в другую комнату, чтобы позвонить.

Я падаю в кресло. С трудом дышу. Пульс бьется в голове, как огромный колокол.

Свекрови не было долго.

Я даже начала переживать, что ей плохо стало или… чего похуже случилось, но потом она выходит.

— Донор найден, — говорит тихим голосом, больше не вдается ни в какие подробности.

В глаза никому не смотрит.

Даже мне.

Такое чувство, как будто ей… особенно мне в глаза смотреть не хочется. Я стала свидетельницей ее малодушия. Не желая быть опозоренной и униженной, из страха осуждения за прошлые ошибки она едва не дала погибнуть сыну!

Возможно, она это уже поняла, поэтому не поднимает взгляд, избегает смотреть в глаза.

* * *

Следующие несколько дней сливаются в одни сплошные сутки, которые растягиваются до бесконечности. Иногда я с трудом различаю день или ночь, отмеряю жизнь необходимостью заботиться о Еве, живу у свекрови. Много времени провожу в больнице: Демид пока не пришел в себя. Я сижу в коридоре и отчаянно хочу, чтобы он очнулся. Все наши ссоры, недомолвки из-за дряни, влезшей в нашу жизнь, его заблуждения, мои обиды — все такое пустое, Дема. Если бы ты знал, как я сожалею, что мы потратили столько времени на выяснение отношений впустую…

— Ну, как он? Еще не очнулся?

Вытираю слезы с глаз, с удивлением замечаю, что ко мне подошла мама.

В больницу!

Впервые за эти дни дала о себе знать. Подобрав сумку, садится на диван.

— Ты здесь? — спрашиваю с удивлением.

— Новости и до меня дошли. Ждала-ждала, пока ты мне рассказать захочешь, а ты никак не сподобишься, — поджимает губы. — Вот и пришла. Поддержать.

— Лене там помощь не нужна, случайно? — срывается у меня.

— Лена тоже хотела проведать Демида. Но учитывая, как враждебно ты к ней настроена…

— Она в мою семью влезла. Хотела увести моего мужа и отца моей дочери. Своего отца науськала так, что он мне угрожал! Угрожал мне и Еве… — чеканю.

— Да может он не всерьез… — ерзает. — Ну что ты, он тебе как папка… был!

— Нет! Я знаю, что слышала! Если на этом все, то… — киваю в сторону выхода.

— Вот всегда ты такая. Обидчивая! А я… — встает, подхватив сумку. — Я, между прочим, Диму с трудом уговорила, чтобы он на Демида твоего заявление писать не стал!

— Какое заявление?! О чем ты?!

— Как это о чем? — усмехается. — А ты не знаешь, что ли? Демид твой… зверем на Диму накинулся, избил так, что лица не видно…