Книга ( Не ) вспоминай меня, страница 85 – Екатерина Котлярова

Рома заворачивает меня в махровое полотенце, подхватывает на руки и несёт в комнату. Опускает на кровать, тщательно растирает и надевает на ноги вязаные носки. Я быстро натягиваю одежду и с той же ответной заботой растираю спину любимого мужчины.

Напившись горячего чая с имбирём и лимоном, залезли под одеяло, вновь вжавшись друг в друга.

Сон никак не шёл. После пережитого стресса я вздрагиваю от каждого шороха. Мне кажется, что мать проберётся в квартиру, чтобы навредить.

— Спи, маленькая. Спи. Всё будет в порядке, — Рома прижимает меня ближе к себе, обхватывает тело обеими руками.

Я немного вожусь, поудобнее устраиваюсь на его груди и проваливаюсь в сон. Ещё даже не подозревая, что самое страшное ждёт впереди.

Два дня спустя

Александра

— Как думаешь, ему понравится? — Рома в волнении сжимает в руках коробку с роботом.

Глаза любимого мужчины лихорадочно блестят, в них я вижу сомнения и страх. Страх того, что он не понравится нашему сыну. А меня гложет вина за то, что я посмела забыть. Посмела забыть самого потрясающего мужчину на всём белом свете.

Заботливого. Чуткого. Любящего.

Но ещё хуже мне всякий раз становится, когда я вспоминаю, что предала. Что я предала свою веру в него. Что я посмела в нём засомневаться.

— Понравится, — я кладу ладонь на колючую щёку.

Рома последнее время перестал бриться. Но мне до безумия нравится его брутальный вид. Он весь мне нравится. Его запах. Его вкус. Везде.

Его я готова целовать часами. Облизывать. Оставлять укусы и засосы.

А Рома от этого только хрипло смеётся и стонет. Низко. Хрипло. Мужественно. И порочно.

— И ты ему уже понравился. Я знаю.

— Саш, — растерянно опускает руки, — а, может, нужно было машинку купить? Или приставку?

— Влад не любитель пялиться в экран. Он больше книги любит. Всё в порядке, Ром, — я поглаживаю пальцами щёку. — Влад счастлив, что у него появился отец. Он всегда хотел, чтобы его в сад отводил папа.

— Я? — мужчина выглядит очаровательно растерянным.

— Ты, — выдыхаю в губы и ласково целую.

— А что он читать любит? Я…

— Ты не на собеседование собираешься, любовь моя, — со смешком говорю мужчине. — Мы едем забирать сына из больницы. Домой.

— Как ты сказала? — севшим голосом спрашивает Рома.

— Мы едем забирать сына домой, — я растерянно хмурю брови.

— Нет. Как ты меня назвала? — игрушка отправляется в багажник, а сильные ладони Ромы сжимают мою талию.

Требовательно. Жадно.

— Любовь моя, — смутившись и покраснев, выдыхаю я.

— Маленькая… — шепчет с благоговением. — Моя.

— Твоя, — я улыбаюсь, как безумная. — Люблю тебя, Соболев.

Вместо ответа Рома набрасывается на мои губы. Целует с жаром, который перерастает в трепетную нежность. Ладони мужчины начинают скользить по спине с такой осторожностью, будто я бесценный и крайне хрупкий сосуд.

— Воробушек.

Улыбаюсь. Подставляю лицо под град нежных поцелуев.

— Поехали, а то Влад заждался, — шепчу в приоткрытые губы, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.

Рома отстраняется, тяжело дыша, и смотрит на меня с такой любовью, что внутри все переворачивается. Он целует меня в лоб, потом в нос, и, наконец, мягко касается губ.

— Ты сводишь меня с ума, Воробушек. Делаешь меня безмозглым дураком. Я не могу связно думать, когда ты рядом.

Я влюблённо хихикаю, не выдерживаю и целую его сама. Я вкладываю в этот поцелуй все свои чувства. Всю свою безграничную любовь. Страсть. Нежность. Желание. Обожание.