Книга ( Не ) вспоминай меня, страница 91 – Екатерина Котлярова

— Кхм… — Мира тихо прыскает в кулак. — Чует моё сердце, что лет через пятнадцать будет у нас свадьба.

— Не только твоё сердце это чувствует, — тихо смеюсь я, наблюдая за умилительной картиной.

Дочь Калинина смотрит на Влада с таким обожанием и восторгом, что у меня отчего-то не возникает никаких сомнений, что это обожание растянется на всю оставшуюся жизнь.

Влад относится к девочке бережно и трепетно. Заботится и играет. Рассказывает сказки. Ульяна младше Влада на четыре года. Сейчас эта разница в возрасте существенна, но настанет момент, когда они посмотрят друг на друга другими глазами.

Я улыбаюсь уголками губ.

Дети начинают строить снеговика, а мы с Мирой возвращаемся на кухню.

Я продала дом и машины матери. Без сожаления. Несмотря на то, что я там выросла и растила Влада, он навевает на меня исключительно неприятные воспоминания.

Денег оказалось гораздо больше, чем я думала. Мы вернули деньги Степану, сделали ремонт в доме дедушки. Сейчас большую часть времени мы с Владом и Ромой проводим здесь, редко приезжаем в город.

Я взяла отпуск за свой счёт, чтобы проводить больше времени с сыном. Влад находится пока что на домашнем обучении. В школу он вернётся во втором классе, когда иммунитет окончательно восстановится.

Свежий воздух, хорошее питание и лёгкая физическая активность преобразили моего мальчика. Щёки округлились, Влад набрал в весе, даже немного вытянулся в росте за эти месяцы. На голове отрос ёжик, вернулись брови и ресницы.

Теперь сложно сказать, что четыре месяца назад врачи боролись за его жизнь.

Я знаю, что силы и моральное здоровье сыну подарила и окружающая его обстановка. Мой малыш теперь чувствует искреннюю любовь, которой наполнен дом. Он чувствует себя в безопасности, окружённым любовью.

Поразительно, но за эти месяцы он стал… больше ребёнком. Взгляд потерял излишнюю строгость. С любимого лица почти не сходит улыбка, а в доме не смолкает его задорный смех.

Влад стал озорничать. Будто сейчас он нагоняет все те годы, которые сдерживался в доме матери.

И я не ругаю его за разбитые вазы мячом или порванные вещи. Напротив. Во мне расцветает счастье от понимания, что он живой. Здоровый. Подвижный.

Я и сама часто позволяю себе делать то, чего была лишена в детстве. Бегать по лужам. Валяться в них, безнадёжно пачкая одежду. Есть в постели, смотря фильмы. Прыгать на кровать, устраивая шутливую драку подушками.

А потом вместе неторопливо всё убирать.

— А ты кого хочешь? Мальчика или девочку? — с улыбкой спрашивает Мира, когда мы возвращаемся на кухню.

— Девочку, — я вздыхаю.

Я хочу девочку. Очень сильно. Не только потому что у меня уже есть мальчик. Нет. Моя мечта глубоко личная. Несущая с собой мою травму.

Я хочу подарить своей малышке любовь и поддержку, которых была лишена всю свою жизнь. Хочу позволять ей выбирать свои жизненные пути, помогая и направляя, когда она попросит помощи.

Я хочу быть её поддержкой. Опорой. Любовью.

Чтобы она хотела прийти ко мне в объятия, когда стало грустно. Или, наоборот, когда переполняет счастье. Чтобы разделить со мной.

Я не хочу реализовывать через неё свои амбиции и мечты. Я просто хочу любить и дарить тепло.

— Я понимаю, — я ловлю взгляд Миры.

Такой же болезненный и разбитый, как у меня. Мне кажется, что мы нашли с ней общий язык ещё и по той причине, что обе разорвали отношения с токсичными матерями.