Книга Двойной подход для Пышки, страница 25 – Tommy Glub

— Нет, — Амир качает головой. — Мы оба хотим тебя.

— Это… больная идея. Я не готова, — выдыхаю я и хватаю штаны.

Марат подходит вплотную. Его ладонь ложится на мою талию, горячая, жаркая. Он тянет меня к себе и целует. Жадно, настойчиво. Глубоко. Как в первый раз. Я вся замираю. Мир исчезает. Сердце колотится в горле.

— Подумай, — шепчет он на выдохе. — Мы не торопим. Просто подумай.

Он отпускает меня, и я оступаюсь, едва держась на ногах.

Амир подает мне куртку.

— Мы отвезем тебя домой.

Я молча киваю. Потому что внутри у меня все рушится. В этой войне я уже проиграла. Потому что, несмотря на злость, страх и непонимание, я все еще хочу их. Обоих.

Салон машины окутывает меня, как дорогой кокон. Черная кожа сидений мягко поскрипывает при каждом движении, а воздух пропитан сложным букетом ароматов — терпкий мужской парфюм с нотками бергамота и кедра смешивается с запахом новой машины и едва уловимым следом мяты от освежителя. Это пространство слишком интимное, слишком закрытое для троих людей, между которыми искрит невысказанное напряжение.

Я сжимаю сумочку так крепко, что костяшки пальцев белеют. Маленькая кожаная сумка — мой якорь в этом море неопределенности. Сердце все еще колотится как сумасшедшее после того, что произошло в спортзале. После их предложения. После того, как весь мой тщательно выстроенный мир пошатнулся от одного только взгляда.

Амир ведет уверенно, его длинные пальцы расслабленно лежат на руле. В вечернем свете уличных фонарей его профиль кажется вырезанным из мрамора — четкая линия челюсти, прямой нос, чуть нахмуренные брови. Он сосредоточен на дороге, но я чувствую — часть его внимания постоянно на мне. Это ощущается физически, как легкое прикосновение к коже.

Марат устроился на пассажирском сидении с кошачьей грацией. Он полуобернулся ко мне, закинув руку на спинку кресла. Пальцы его левой руки выбивают неспешный ритм по колену — расслабленный жест человека, который точно знает, чего хочет, и уверен, что получит это. В полумраке салона его глаза кажутся почти черными, и в них плещется что-то опасное и притягательное одновременно.

В зеркале заднего вида я встречаюсь взглядом с Амиром. Уголок его губ приподнимается в едва заметной усмешке — он читает меня как открытую книгу. От этого понимания щеки вспыхивают жаром.

— Тебя подвезти прямо к подъезду или высадить за углом? — его голос обволакивает, как бархат, с едва уловимыми нотками насмешки.

Вопрос простой, но подтекст в нем слышен отчетливо: готова ли я к тому, чтобы нас увидели вместе? Готова ли признать, что между нами что-то происходит?

Я опускаю глаза, разглядывая свои руки. Ногти впиваются в мягкую кожу сумочки, оставляя маленькие полумесяцы.

— За углом, — голос звучит тише, чем хотелось бы. — Пожалуйста.

— Боишься, что подруга увидит? — Марат разворачивается ко мне полностью, и его взгляд становится пронзительным, изучающим.

В его голосе нет осуждения, только искренний интерес. Но от этого не легче. Я чувствую себя бабочкой под стеклом — красивой, хрупкой и совершенно беззащитной.

— Может, и боюсь, — пытаюсь огрызнуться, но получается жалко. Голос дрожит, выдавая внутреннюю панику.

Красный свет светофора заливает салон мягким свечением. Амир поворачивается ко мне через плечо, и в этом движении столько естественной грации, что дыхание перехватывает.