Книга Двойной подход для Пышки, страница 89 – Tommy Glub

Выбираюсь из машины, холодный воздух бьет по лицу, мгновенно прогоняя остатки сна. Первое, что замечаю — тишина. Такая плотная, что звенит в ушах. Никаких машин, никаких голосов. Только шелест веток над головой и мое дыхание, превращающееся в пар.

Дача появляется из темноты постепенно. Двухэтажный дом с большими окнами, деревянная веранда, опутанная засохшими плетями винограда. Все выглядит… ухоженным. Не заброшенным, но и не жилым. Как будто дом ждет, когда в него вернется жизнь.

— Красиво, — выдыхаю, разглядывая резные наличники на окнах.

— Родители построили лет пятнадцать назад, — Марат возится с ключами. — Я редко сюда выбираюсь, но слежу, чтобы все было в порядке.

Внутри пахнет деревом и чем-то еще — может, старыми книгами, может, засохшими травами. Амир щелкает счетчиком, а после сразу выключателем, и мягкий свет заливает просторную гостиную. Массивная деревянная мебель, пледы на диванах, книжные полки от пола до потолка. И камин — настоящий, с почерневшими от копоти кирпичами.

— Как здесь чисто, — удивляюсь, проводя пальцем по полке. Никакой пыли.

— Тетя Надя с мужем приезжают раз в неделю, они в соседней деревне живут, — объясняет Амир, стягивая куртку. — Проветривают, прибирают. Она еще с родителями Марата работала. Говорит, жалко, что такой дом пустует. Ну и им лишняя денежка не помешает.

Марат уже возится у камина — сгребает старую золу, укладывает дрова с видом человека, который точно знает, что делает. Я брожу по комнате, рассматривая фотографии на стенах. Молодые люди на фоне моря. Женщина с добрыми глазами обнимает мальчишку — узнаю Марата по упрямому подбородку.

— Твои родители? — спрашиваю тихо.

— Да, — он не оборачивается, продолжая складывать поленья домиком. — Я давно их не видел, очень скучаю…

Просто констатация факта, словно он сейчас очень сдержался. Но я вижу, как напрягаются его плечи. Хочется подойти, обнять, но не решаюсь.

Амир открывает вино — бутылка выдыхает, пробка выходит с мягким хлопком. Наливает три бокала, протягивает мне один. Вино темное, густое, пахнет черной смородиной и чем-то пряным.

— За побег из реальности, — предлагает он, поднимая бокал.

— За честность, — добавляет Марат, присоединяясь к нам. В камине уже потрескивают первые язычки пламени.

— За... — я замолкаю, подбирая слова. — За возможность быть собой.

Звон бокалов разносится по комнате. Вино обжигает горло, оставляет терпкое послевкусие. Огонь в камине разгорается, отбрасывая танцующие тени на стены. Становится тепло — может, от огня, может, от вина, может, от их присутствия.

Амир садится в глубокое кресло у камина, и прежде чем я успеваю что-то понять, притягивает меня к себе. Не грубо — уверенно, но оставляя возможность сопротивляться. Я не сопротивляюсь. Оказываюсь у него на коленях, его руки обхватывают мою талию, и это ощущается так естественно, будто мы делали это сотни раз.

— Удобно? — шепчет он мне в волосы.

— Угу, — выдыхаю, позволяя себе расслабиться, откинуться на его грудь.

Марат устраивается на диване напротив, вытягивает длинные ноги к огню. В руках у него тоже бокал, но он не пьет — просто вращает, наблюдая за игрой света в вине. Его взгляд скользит по нам с Амиром, и в нем нет ревности. Только тепло и что-то еще — может, нежность, может, предвкушение.