Книга Дыши и успокойся, Бекки!, страница 27 – Fine Blue Eyes

Клайд неохотно встал с дивана, одарив меня долгим внимательным взглядом. Что он ко мне привязался? Думаю, как только мы с Уиллом уедем в воскресенье, а Клайд чуть позже — к себе, вся его придуманная симпатия и желание уволочь меня на сборы в горы мгновенно пропадет.

Оставшееся время я больше сидела на диване и смотрела на двух соперников, увлеченно играющих в шахматы. Счет шел на равных, и азарт никак не давал им шанса остановиться. Желанный разрыв в два очка не сопутствовал ни одному, ни другому. Я поговорила с родителями Клайда, после чего они начали обсуждать какие-то свои бытовые вопросы, а я взяла телефон и немного полистала ленту новостей.

Вдруг мне пришла идея сфотографировать эту парочку шахматистов на память, чтобы через некоторое время вспомнить нелепость нашего незримого треугольника. Кадр получился отличным. Не отдавая отчет своим действиям, я опубликовала это фото у себя на странице с подписью «Можно вечно смотреть не только на воду и огонь». Думаю, получилось забавно.

Только потом поняла свой же скрытый умысел такого поступка: я хотела показать своим подружкам, что с Уильямом у нас все в порядке, а также ждала реакцию некой Либби. Поставит ли она под фото комментарий с крысой в этот раз или нет? Если да, то она просто меня недолюбливает по своим причинам; если нет, то она меня по-настоящему ненавидит и бесится от одного моего вида.

Наконец Уильям выиграл две партии подряд, закончив этот поединок. Клайд не казался огорченным, что даже удивляло. На мой немой вопрос относительно его спокойствия он отшутился, мол, что настоящий профессионал умеет, когда надо, проигрывать.

Я подошла к Уиллу, чтобы обнять его и поздравить. От его нежного прикосновения моментально почувствовала сильный жар. У меня снова температура?

Провела ладонью по своему лбу — он холодный. Проделала тоже самое с Уильямом — его лоб горел.

— Уилл, ты не заболел? — я испуганно посмотрела ему в глаза. Он блестели ярче обыкновенного.

— Не думаю, — он медленно ответил, все же мысленно прислушиваясь к своему телу.

— У тебя явно жар! — я никак не унималась.

Клайд с обеспокоенностью подошел к нам и посмотрел на Уильяма:

— У вас все в порядке?

— Нет, Клайд, — разозлилась я, — Уильям все же заболел после ваших дурацких купаний!

— Я не при делах… — попытался оправдаться друг детства.

— Бекки, он не виноват, — вступился Уилл. — Если я и заболел, то только по своей оплошности. Думаю, нам сначала надо вернуться домой и просто померить температуру.

Извинившись перед родителями Клайда, мы быстро покинули дом под проливным дождем, благо, захватили с собой зонты. Клайд хотел пойти с нами, но я пресекла его одним испепеляющим взглядом.

Пара минут дома, и мы узнали вердикт: «тридцать девять и три».

Дорогой мой слушатель!

Угадай, как прошли последние дни моего отпуска? Говорить, что мы сразу сбили температуру у Уильяма и провели оставшиеся дни вдвоем в родительском доме, наслаждаясь присутствием друг друга во всех смыслах, не буду — это все мои выдумки и желания.

На самом деле все было грустно и раздражающе. Даже сейчас, сидя у себя в квартире за пять минут до видеосвязи с доктором Томасом Кродли и Терезой, я не могу до конца успокоиться и отпустить ситуацию.

Как только мы с Уиллом вернулись из дома семьи Шэпмен и узнали о проявившейся простуде моего парня, то в спешке стали искать ему лекарства. Если ты помнишь его аллергию на грибы и оливки в пицце, то понимаешь, что и не все лекарства подходят Уильяму. Он пил только горячий чай, завернувшись в одеяло, ожидая утра следующего дня, то есть субботы. Я предлагала ему съездить к нашему местному врачу, но он твердо отклонил мою идею, потому что всегда щепетильно относился к своему здоровью (что после спонтанного купания в реке вызывает сомнение) и наблюдался только у знакомого специалиста, который знал о его аллергии и мог назначить верное лечение.