Книга Дыши и успокойся, Бекки!, страница 42 – Fine Blue Eyes

Пока меня гримировали, надев шикарный белый парик, Трой задал лишь один вопрос доктору Кродли:

— Какого цвета?

— Давай перламутровое.

— Кинжал, как всегда с рубином?

— Сегодня пригодятся оба.

О чем они? Повернувшись в сторону своего партнера, я заметила одну открытую коробку, в которой лежало необычное платье. Как же мне хотелось к нему скорее подойти!

Джейн вежливо попросила меня повернуться к зеркалу и продолжила наводить красоту. Я была удивлена, что белый цвет волос на мне смотрелся очень даже неплохо. Закончив свою работу, визажист с гордостью отошел в сторону, чтобы доктор Кродли и Тереза смогли меня увидеть.

— Невероятно, — прошептала ошеломленная подруга, — тебе так идет этот цвет, Бекки! Настоящая нимфа!

Доктор Кродли удовлетворенно кивнул, потянув меня за собой в сторону коробок.

— Это оригинал? — ошеломленно произнесла я, с восхищением рассматривая бархатное платье жемчужного цвета, которое выглядывало из необычной бумаги.

— Это хорошая копия, мисс Стилл, завернутая в микалентную бумагу для сохранности, — с важностью произнес писатель, освобождая платье из коробки. — Боюсь, что наряды пятнадцатого века непригодны для носки. Максимум, мы можем любоваться некоторыми кусочками ткани, я думаю, но никак не носить. По крайней мере, я видел крошечные остатки былой красоты времен Лоренцо Великолепного. Однако фасон изделия полностью идентичен, правда, флорентийской моде пятнадцатого века, а не испанской, но не суть.

Распрямив платье, мы увидели его красивый силуэт с застежками под грудью, объемные складки и небольшой шлейф. Рукава были выполнены с типичными для того времени прорезями-«окошками» и перехватывались в нескольких местах серебряными лентами. Настоящий шедевр!

Далее доктор Кродли достал белоснежную атласную тунику, расшитую серебряными узорами и уходящую в пол. Боюсь, для меня будет длинновата.

После того, как ассистент фотографа прошелся паром по платью и тунике, мне разрешили его надеть. Туфли оставили мои собственные, так как из-под длинной юбки платья и шлейфа их просто не было видно. Как только я вышла из раздевалки в образе средневековой дамы, все вокруг замерли от удивления.

— Бекки! — воскликнула Тереза, — как ты прекрасна!

— Соглашусь, — довольно произнес доктор Кродли, — очаровательная флорентийка, которая умело скрывала свой дар прорицательницы до самого финала!

Писатель обошел вокруг меня и, отступив немного назад, задумчиво произнес:

— И кому же достанется милосердие…

— Милосердие? — заинтересовалась я, вспоминая задумку автора. — Думаю, ваша ведьма не одарит милосердием инквизитора, или вы говорите про него?

— По сути, именно вершитель церковного суда должен проявлять милосердие, если сочтет это необходимым, — с важным видом ко мне приблизился Трой, перевоплотившись в настоящего инквизитора Средневековья. На нем была монашеская ряса черного цвета и массивный серебряный крест, инкрустированный красными рубинами. Джейн поработала с его прической, отчего натуральные черные волосы до плеч теперь переливались от света лампы.

— Однако существовала градация этого милосердия, — с интересом подключился доктор Кродли.

— В каком смысле? — не удержалась Тереза.

— Инквизитор, — продолжил Трой, — мог проявить разную степень милосердия к еретичке, от полного помилования до смягчения наказания или простой молитвы. И все это называется милосердием.