Книга Успокоительный сбор. Валерианка для танка, страница 15 – Екатерина Мордвинцева

— Поздно, — ответил он. — Ты уже впуталась. В ту секунду, когда положила мне валерианку в рот. Обратной дороги нет.

Я закрыла глаза. Он был прав. И я это знала.

— Как тебя зовут? — спросила я, открывая глаза. — Настоящее имя.

Он помолчал. Долго. Так долго, что я подумала — не ответит.

— Андрей, — сказал наконец. — Но для всех я Танк.

— Андрей, — повторила я, пробуя имя на вкус. Обычное имя. Почти родное. — Танк. Глупая кличка.

— Согласен, — он усмехнулся. — Но я её не выбирал. И не я её придумал.

Он стоял, опираясь на стену, и смотрел на меня. В темноте его глаза казались почти чёрными, но я помнила, что на свету они — стальные. Опасные. Красивые.

— Мне пора, — сказал он. — Спасибо, Юля.

— Погоди. — Я достала из кармана пузырёк валерианки и протянула ему. — Держи. Пригодится.

Он взял, покрутил в пальцах. Посмотрел на свет, как будто там было что-то важное.

— Ты смешная, — сказал он. — Даёшь валерианку бандиту.

— Ты не бандит, — ответила я. И сама удивилась своим словам. Откуда я знаю? — Ты… не знаю кто. Но не бандит. Бандиты не благодарят за бинты.

Он ничего не сказал. Сунул пузырёк в карман куртки, кивнул на прощание и пошёл, прихрамывая, в темноту двора.

Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за углом дома. Его тень вытягивалась, сливалась с тенями деревьев, и через секунду его уже не было. Только звук шагов — шаркающих, неровных — удалялся.

Ветер подул сильнее, зашелестел листвой. Где-то хлопнула дверь подъезда.

Я вернулась в аптеку. Заперла дверь на все замки. Стояла посреди торгового зала и смотрела на пустой прилавок, на кружку с остывшим чаем, на пузырёк валерианки, который стоял на подоконнике — второй пузырёк, потому что первый я отдала ему.

И подумала: «Что я творю?»

Но ответа не было.

Только тишина и запах лекарств.

И где-то глубоко внутри — странное, запретное чувство, похожее на предвкушение.

Как будто жизнь наконец-то началась.

А может быть, только сейчас началась.

Я не спала всю ночь.

После того как Танк — Андрей — скрылся в темноте, я вернулась за прилавок и просидела до утра, глядя в одну точку. Ни один покупатель не зашёл. В четыре утра я налила себе третий чай, но пить не стала — кружка остыла, покрылась плёнкой. В пятом часу я позвонила маме. Мама не взяла трубку — спала, наконец-то. Я выдохнула. Хоть кто-то в этой семье спит спокойно.

В шесть утра пришла сменщица — тётя Таня, грузная женщина с вечно мокрыми от пота руками. Она глянула на меня, покачала головой:

— Юль, ты зелёная. Иди домой, отсыпайся.

— Иду, — сказала я и чуть не добавила: «Я тут бандита спасала, тёть Тань». Не добавила. Умная.

Я вышла из аптеки в серое утро. Октябрьский ветер дул в лицо, небо висело низко, как мокрое одеяло. Я шла через дворы, обходя мусорные баки — там, где он сидел, — и смотрела на пятно на асфальте. Капли крови. Маленькие, тёмные. Я наступила в них, не специально, и долго смотрела на подошву кроссовка.

Ты в это ввязалась, Юля. Ввязалась по уши.

Дома я рухнула на кровать, не раздеваясь. Спала четыре часа — вскочила от будильника в одиннадцать. Университет. Практикум по ферментативному анализу. Я не могла пропустить — Серебряков убьёт.

Я приняла душ, встала под горячую воду и смотрела, как по кафелю стекает вода, смешиваясь с пеной. В голове крутилась одна фраза: «Я тебе доверяю».