Книга Успокоительный сбор. Валерианка для танка, страница 68 – Екатерина Мордвинцева

Я смотрела в его серые глаза. В них была не просьба — мольба. И ещё что-то, чего я раньше не видела: прощание.

— Ты вернёшься? — спросила я.

— Вернусь.

— Обещай.

— Обещаю. — Он поцеловал меня в лоб. — Я всегда держу слово.

* * *

В ту ночь я не спала. Лежала на диване, сжимала пузырёк валерианки, слушала, как Сергей ходит по комнате. Он тоже не спал.

— Он справится, — сказал Сергей, видя моё состояние.

— А если нет?

— Тогда я убью Шамана сам. — Сергей сказал это спокойно, как о погоде.

— Ты не боишься?

— Бояться — это нормально. Но бояться и не делать — глупо. — Он сел в кресло. — Танк научил меня: страх — это топливо. Используй его правильно — и ты выиграешь.

Я закрыла глаза. Представила Андрея — с пистолетом, в темноте, среди врагов. Сердце сжалось так, что стало больно дышать.

— Пожалуйста, — прошептала я. — Вернись.

Никто не ответил. Только тикали часы на стене.

* * *

Он вернулся под утро. Я услышала шаги — тихие, осторожные. Вскочила.

Он вошёл. В чёрной куртке, с лицом, испачканным чем-то тёмным. Кровь? Грязь?

— Андрей! — я бросилась к нему.

Он обнял меня. Я почувствовала запах пороха, пота и — крови. Чужой? Его? Я ощупала его, проверяя, цел ли.

— Я в порядке, — сказал он. — Цел.

— Что случилось?

— Шаман ушёл. Опоздали на час. — Он отстранился. — Но мы нашли его архив. Компромат на него самого и на его связи с ментами.

— Этого достаточно?

— Достаточно, чтобы посадить его лет на десять. — Он усмехнулся. — Но мне нужно, чтобы он сел навсегда. Или... чтобы его не стало.

— Андрей...

— Не бойся. Я не убийца. — Он снял куртку. — Но если придётся выбирать между его жизнью и твоей — я выберу тебя.

Я прижалась к нему. Вдохнула запах пороха и дыма.

— Я хочу, чтобы это закончилось.

— Скоро закончится. — Он погладил меня по голове. — Я обещаю.

Я верила. Потому что у меня не было выбора.

* * *

Утром я проснулась от того, что он разговаривал по телефону. Голос тихий, жёсткий. Я не разбирала слов, но чувствовала — что-то важное.

— Да, — сказал он. — Начинаем.

Я села на диване. Он повернулся ко мне.

— Проснулась?

— Что начинаем?

— Операцию «Шаман». — Он сел рядом. — Тебе не нужно знать детали. Но ты будешь в безопасности. Я уже перевёз твою маму в другое место.

— Ты перевёз маму? — я не поверила своим ушам. — Без моего согласия?

— Юля, — он взял меня за руку. — Шаман узнал про неё. Я не мог рисковать. Она сейчас в пансионате под Петербургом, под другой фамилией. С ней врач и охрана.

— Она знает, что происходит?

— Я сказал, что ты выиграла грант и решила её побаловать. Она поверила.

— Ты... ты не имел права врать ей.

— Я имел право спасти ей жизнь. — Он посмотрел на меня. — Ты злишься. Я понимаю. Но выбора не было.

Я злилась. Но он был прав. Как всегда.

— Ладно, — сказала я. — Но в следующий раз — предупреждай.

— Постараюсь.

Я вздохнула. Взяла пузырёк валерианки, высыпала таблетку на ладонь, проглотила. Горечь растворилась на языке.

— Ты тоже? — спросил он.

— Я нервничаю.

— Я тоже. — Он взял у меня пузырёк, высыпал себе одну таблетку. — Вместе, что ли?

— Вместе.

Мы сидели на диване, пили валерианку, и ждали. Чего? Не знали.

Но мы были вместе. А это — уже победа.

После того как Шаман разбил моё окно и оставил гильзу на подоконнике, время потекло иначе. Оно сжалось, как пружина. Каждый день мог стать последним — не в пафосном смысле, а в самом прямом. Я просыпалась и думала: «Сегодня меня могут убить». Или его.