Книга Успокоительный сбор. Валерианка для танка, страница 93 – Екатерина Мордвинцева

— Ты умеешь всё, — сказала я.

— Меня научили выживать, — ответил он, не поднимая головы. — А выживание требует многих навыков.

Пистолет он утопил в море на следующее утро. Мы встали рано, ещё до рассвета. Спустились к пустынному пляжу, где волны лизали гальку. Он держал в руке чёрный свёрток — пистолет, завёрнутый в тряпку, с привязанным камнем.

— Не жалко? — спросила я. Ветер трепал волосы, бросал солёные брызги в лицо.

— Жалко, — признался он. — Это был мой талисман. Сколько раз он спасал мне жизнь. Но надо.

— Почему?

— Потому что я больше не хочу, чтобы у меня было оружие. — Он посмотрел на меня. — Я хочу быть человеком, а не танком.

Он размахнулся и бросил свёрток в волны. Тяжёлый всплеск — и пистолет ушёл на дно, туда, где покоились старые якоря и битые бутылки. Андрей стоял, смотрел на воду, и я видела, как дрожит его рука.

— Ты теперь законопослушный гражданин, — сказала я, подходя ближе.

— Я теперь твой муж, — поправил он, обнимая меня здоровой рукой. — Почти.

— Почти?

— Пока не расписались.

Я покраснела — как всегда, когда он говорил о будущем, которое казалось таким хрупким и таким желанным.

— Ты краснеешь, как девчонка, — заметил он.

— Я и есть девчонка.

— Моя девчонка.

Он поцеловал меня — в губы, солёные от моря. Чайки кричали в вышине. Волны набегали на берег. И в этот момент я поняла: мы дома.

* * *

Работу Андрей нашёл на второй день. Слесарь в автосервисе на въезде в город. Хозяин — дядька лет шестидесяти, бывший военный, с седыми усами и тяжёлым взглядом — взял его без вопросов. Посмотрел на руки, на осанку, сказал:

— Работать умеешь. Оформляйся.

— Спасибо, — ответил Андрей.

— Только без драк, — добавил хозяин. — У нас тихо.

— Без драк, — пообещал Андрей.

Я устроилась в аптеку на центральной улице. Маленькую, провинциальную, с тётей Зиной за прилавком и запахом валерьянки в воздухе. Тётя Зина оказалась похожа на мою лаборантку из универа — такая же говорливая, добрая, с вечными пирожками в сумочке и с привычкой называть всех «деточка».

— Девушка, вы откуда? — спросила она, рассматривая меня поверх очков.

— Из столицы, — сказала я, стараясь выглядеть дружелюбно.

— А чего к нам? — она наклонила голову, как воробей.

— От людей прячусь, — пошутила я. — Шучу. Люблю море.

Тётя Зина не поняла шутку, но улыбнулась. Протянула мне халат.

— Носите, деточка. Не новый, но чистый. А вечером пойдём ко мне — пирогов дам. Мужу вашему передадите. Худой он у вас, кормить надо.

— Спасибо, — ответила я. И подумала: «Муж». Как странно и сладко звучит.

Работа в провинциальной аптеке оказалась спокойной. Никаких ночных смен, никаких бандитов с битами, никаких раненых мужчин, падающих с неба. Только бабушки за давлением, мамочки с детьми, редкие пенсионеры за корвалолом. Я расставляла лекарства, отпускала рецепты, советовала что-то от кашля и насморка.

Постепенно я привыкала к нормальной жизни. К тому, что никто не следит за тобой. К тому, что можно выйти на улицу и не оглядываться. К тому, что спишь спокойно — почти спокойно — и просыпаешься не от крика, а от солнечного света.

* * *

Первые недели были странными. Я просыпалась по ночам от любого шороха — скрип половицы, шум ветра, далёкий лай собаки. Вскакивала, хваталась за подушку — там раньше лежал пистолет. Андрей просыпался следом — он всегда просыпался, когда я шевелилась. Обнимал, прижимал к себе, шептал в темноту: