Книга Вредный босс на Новый год, страница 13 – Лана Пиратова

Тьфу.

— Я на печке! — заявляю строго и начинаю лезть туда.

И тут ощущаю руки Серова на своей попе.

Оборачиваюсь и строго смотрю на него.

— Да я помогаю же, ну? — улыбается он.

— Не надо. Сама справлюсь.

Забравшись наверх, ещё раз проверяю телефон. Нет. Сигнала нет. Капец.

— Спокойной ночи! — говорит Серов и выключает свет.

Я прислушиваюсь, ожидая от него подвоха. Но нет, вроде, ложится на лавке. Кряхтит недовольно, но никаких подозрительных телодвижений.

В мокрой одежде, конечно, спать такое себе удовольствие, но раздеваться я не буду.

К тому же от печки исходит приятное тепло и я довольно-таки быстро погружаюсь в сон.

И мне снится прошлое. Тревожный такой сон.

— Ева, — слышится во сне голос Серова.

А потом я как будто чувствую его руки на своем теле. И как-то уж больно явно это всё происходит. Сон такой яркий!

Распахиваю глаза, когда меня щипают. И понимаю, что это нифига не сон!

Серов лежит рядом, за моей спиной! И рука его на моём бедре.

— Ева… — опять этот шёпот. — Я замёрз. Там, на лавке, холодно. Согреешь меня?

Совсем офигел?!

Резко разворачиваюсь и толкаю его.

Громкий удар и мат.

— Ай! Блять! Ай!

Понимаю, что он с печки свалился. Ну, вернее, я его толкнула с неё.

— Серов, ты жив? — шепчу вниз.

Недовольное кряхтение.

— Даже не надейся, Банникова! Даже не надейся!

Ну и как теперь уснуть?! Я так и лежу и прислушиваюсь к каждому шороху.

Доверие к Серову окончательно потеряно. Дождался, значит, когда я усну, и… Уууу, гад!

И слышу своим острым слухом, как он мерно посапывает. Уснул.

Супер, конечно. То есть я ещё и не высплюсь из-за него! Ладно, дома посплю.

И всё равно веки сами опускаются. Я окончательно согрелась и расслабилась.

Но тут слышу, как будто кто-то скребётся в окно.

Распахиваю глаза и моргаю в темноте.

Показалось?

И снова скрежет, но теперь уже по стене дома.

Точно не показалось!

Я, уже не моргая, пялюсь на деревянную стену дома. И точно слышу шаги! По снегу так: хруст-хруст.

И как будто кряхтение. Или рычание?

Мамочки.

Охотничий домик. А вдруг это медведь?!

Наклоняюсь и смотрю вниз на Серова.

Спит! Чтоб его! Спит и всё!

— Эй! Максим Ильич! — зову его, а у самой от страха мурашки бегут, когда я слышу снова шаги за стеной. — Максим, блин!

Не отзывается.

Только на спину переворачивается и сопит недовольно.

Тогда решаю слезть вниз и разбудить его. Да и дверь не помешает проверить. Закрыта хорошо или нет?

Спускаюсь, держась за выступы. И тут промахиваюсь левой ногой и соскальзываю вниз.

— Ой! — восклицаю, когда попой приземляюсь прямо на грудь Серова.

Он распахивает глаза и недоумённо таращится на меня. А я, получается, так и сижу на нём, подогнув ноги.

Мы так и смотрим друг на друга. Первым очухивается Серов:

— Неожиданно. Хм. Ну, нет, Банникова! Это я сделаю после того, как ты мне минет сделаешь!

— Дурак! — бурчу я и слезаю с него. — Там медведь! — показываю на дверь.

— Могла бы что-нибудь получше придумать, — ворчит недовольно он и поворачивается на бок. Закрывает глаза.

— Серов, ты оглох? — толкаю его. — Там медведь, говорю! Иди дверь проверь!

— Тебе надо — иди и проверь сама! Я сплю!

— Ты мужик или нет?! — возмущаюсь я и толкаю его в плечо.

Максим вдруг резко поднимается, хватает меня и переворачивает на спину. Сам нависает сверху.