Книга Тот, кто нарушает, страница 97 – Стефани Альвес

Я хватаю ее за бедра, упираясь большими пальцами в ямочки на пояснице, и просто смотрю на нее секунду. Снова шлепаю по заднице; резкий звук заполняет комнату, и она стонет, вжимаясь в мою руку.

— Знаешь, чего не хватает этой киске? — шепчу я, проводя кончиком члена по ее щелке. — Ее нужно трахнуть. Ее нужно заполнить, правда?

Она поскуливает, лихорадочно кивая и еще сильнее выгибая спину, толкаясь бедрами мне навстречу.

— Терпение, детка, — бормочу я, дотягиваясь до ящика тумбочки. Зубами разрываю упаковку, быстро натягиваю презерватив и провожу рукой по своей длине — раз, другой. Затем я снова нависаю над ней, пристраиваясь у входа. Головка моего члена едва касается ее тесной, истекающей смазкой дырочки.

Я вхожу медленно, и, святые угодники, какая же она узкая. Такая теплая, такая влажная, она сжимается вокруг меня, будто ее тело пытается запомнить мое. Она ахает, вцепившись в простыни, и я крепче сжимаю ее бедра, чтобы не потерять контроль.

— Бля-я-ять, — стону я, войдя наполовину. Она так хорошо меня обхватывает, что мне приходится замереть и выдохнуть, удерживая себя от того, чтобы не начать бешено в нее вколачиваться. Я наклоняюсь над ее спиной и целую в плечо.

— В тебе так чертовски хорошо внутри, детка, — шепчу я ей в кожу. — Какая ты узкая, господи.

Она стонет, подаваясь бедрами назад и принимая меня глубже. Ее губы выпускают тихий, надрывный звук, когда я вхожу полностью.

Я хватаю ее за бедра, выхожу почти полностью и с размаху вхожу обратно. Ее тело вздрагивает, грудь покачивается под ней. Она всхлипывает, до боли сжимая простыни. С каждым моим толчком ее задница с влажным шлепком ударяется о мои бедра.

Я окончательно в ней теряюсь. Утопаю в том, как она принимает меня так глубоко, что я забываю собственное имя. В том, как ее тело обволакивает мой член, будто он принадлежит ей, будто это она трахает меня каждым требовательным движением своих бедер.

— Райан, — выдыхает она. От этого сердце начинает бешено колотиться. Обожаю, когда она стонет мое имя. Будто я единственный мужчина, который когда-либо ее касался. Будто я единственный, кто когда-либо будет это делать.

И, блять, я хочу, чтобы она это имя выкрикивала.

Я вхожу в нее одним мощным, резким движением, проникая до самого упора; ее вздох заглушает эхом прикосновения кожи к коже. Она сжимается вокруг меня крепко, как чертов кулак, и мой самоконтроль висит на волоске.

— Блять, как же круто, — стону я, закатывая глаза.

Она издает громкий, требовательный стон — слишком громкий — и я тут же зажимаю ей рот ладонью.

— Тсс, детка, — шепчу я ей на ухо, мое дыхание обжигает ее кожу. — Нужно потише.

Как бы я ни хотел, чтобы она кричала мое имя, мы оба знаем: если парни ее услышат, нам крышка.

Она всхлипывает мне в ладонь, ее бедра все еще пытаются двигаться, хотя я ее зафиксировал. Я вхожу в нее снова — медленно, но мощно, и она стонет мне в руку: приглушенно, грязно и отчаянно.

— Вот так, — хриплю я. — Будь умницей. Веди себя тихо, и я дам тебе свой член. Я оттрахаю тебя так, что ты забудешь, как тебя зовут. Но ты должна это заслужить. Справишься, а? Сможешь удержать эти звуки внутри?

Она кивает. Но она не может молчать. Не тогда, когда я ее так трахаю. Ее бедра снова начинают дрожать, приглушенные крики становятся громче, тело бьется в моих руках. Я плотнее прижимаю ладонь к ее рту, ее стоны превращаются в те самые надломленные звуки, которые я чувствую всем своим существом.