Книга Завоюй мое сердце, страница 10 – Юлия Крымова

Мне больше не кажется, что в комнате темно. Или я просто привыкаю к полутьме, или это глаза Алексея так светятся, что я отчетливо вижу как напряжены жилистые руки, как красиво перекатываются мышцы на груди и бицепсах, когда он резко нависает надо мной. Наклоняется так близко, что я снова чувствую его жар.

Какой же он горячий и большой. Боже! Я на его фоне просто Дюймовочка — ледышка.

Я облизываю губы, они почему-то сохнут. А Леша, будто повторяя за мной, ведет по ключице теплым влажным языком.

Приятно. Очень. Особенно когда с каким-то сумасшедшим голодом он припадает к груди. Пробует ее на вкус, смакует, пока рукой разводит мои колени в сторону.

Плавное движение бедер. Мой всхлип. И внизу живота начинает пульсировать в предвкушении.

Это гормоны. Тело будто наказывает меня за год одиночества и слишком уж остро реагирует на близость с этим парнем. Оно практически сходит с ума в его руках.

Каждый новый толчок — как касание к высоковольтному оголенному проводу.

Я выгибаюсь, вонзаю ногти в матрац, до металлического привкуса во рту кусаю губы. Сопротивляюсь до последнего, но наслаждение вот-вот заполнит меня до краев.

Да, боль я стерпела, а нарастающее удовольствие игнорировать не получается. Ведь когда Леша заваливается на меня всем своим весом и глухо стонет куда-то мне в шею, это становится финальной каплей. Мой собственный организм, который казался каким-то невозможным чудом света, просто топит с головой. Накатывает так резко, так мощно, что я лишь ошалело распахиваю глаза и хватаю ртом воздух.

Пару минут так и лежим.

Я поражена и обездвижена. Прислушиваюсь к себе, принимая произошедшее, пока Леша пытается отдышаться.

Его вспотевшая грудь прижимается к моей. Сердце где-то там, под грудой мышц, стучит как заведенный мотор.

— Старался не спешить, но с тобой нереально сдерживаться, — говорит он, скатываясь на бок. — Сейчас быстро в душ и продолжим.

Лешина речь стала ленивой и чуточку невнятной, но я все же понимаю.

Киваю, только скорее собственным мыслям, чем ему.

Нащупываю под собой скомканную простыню. Оборачиваюсь.

Жду, пока широкая спина скроется в ванной комнате.

А затем, будто на скорость, собираю с пола одежду, натягиваю на себя, совершенно не переживая за правильность, и молниеносно выскакиваю за дверь.

Аня.

В моей любимой перевязочной привычно пахнет антисептиком и дезраствором. Кажется, нигде в больнице больше нет такого ярко выраженного запаха, но мне нравится. Так пахнет воздух после грозы: абсолютной стерильностью или озоном.

Я отправляю использованные зажимы в сухожар и наконец стаскиваю перчатки.

На столе передо мной стопка отработанных направлений. Где-то там за дверью еще такая же. Слышу как кто-то ругается, дожидаясь очереди.

Мне бы тоже поругаться, что я без обеда, а они все идут и идут. Но это в частной клинике так можно. А в нашей больнице ты не человек. Робот, обслуживающий персонал, что промывает раны и накладывает повязки.

Дверь со скрипом открывается, мгновенно создавая сквозняк. Со стены слетает график кварцевания кабинета. Поднимаю, ворчу, заметив Юльку.

— Ой всё, не бухти. И так голова трещит.

— Я думала у тебя отгул.

— Ага. Три раза. Мегеровна не подписала. Работать некому готовит. Но ты на меня посмотри: где я, а где работа?