Книга Измена. Сквозь облака лжи, страница 28 – Яна Ланская

Господи! Какой позор! Сиськи — тройка… Да он хам. Почувствуй себя надоедливой августовской мухой, называется. Дура, вот дура. Теперь и нутрициолога лишилась. Сто тысяч в трубу. Хорошо начала самостоятельную жизнь…

Толкаю тяжелую дверь на выходе с рынка, и глаз цепляется за любимую джелатерию. Плевать. Биохакинг мне, видимо, уже не светит, дни выдались сложные, я заслужила рожок с джелато. От одного или двух шариков ничего не будет. Глаза разбегаются…

Хочется взять своё любимое тыквенное, и чёрное хочется. И просто шоколадного. Совесть начинает мучить. Стою и не решаюсь заказать.

— А у нас есть новинка из козьего молока. Есть из бельгийского шоколада со стевией и сырное с пребиотиками. Попробуете? — звонким голосом спрашивает девушка за прилавком. По моему лицу что ли написано, что я на аутоиммунном протоколе?

— Да-а-а? — удивлённо тяну. — Попробую. Все три. В большом чёрном рожке.

В крайнем случае не буду ужинать. Мне срочно нужно восстановить свой баланс. Он своим взглядом и тоном как будто вылил на меня ушат помоев. «Сиськи… тройка… анемия» — жуть. Мне по ночам будут сниться эти слова с его колкими глазами. И соблазнительные губы, произносящие непотребства…

Прежде чем выйти из джелатерии, осматриваю через витрину основной зал рынка. Убедившись, что высокого мужчины с серебряными волосами не видно, выхожу, быстро пересекаю отрезок и выпархиваю на улицу. Мороженое начинает быстро таять и течь по пальцам. Надо быстрее есть, иначе весь салон извозюкаю.

Выбираю лавку под солнечными лучами и сажусь насладиться мороженым. Проверяю телефон. Ирина Николаевна прислала фотографии и видео с Антошей. По нему и не скажешь, что его от мамы отлучили, смеётся, резвится, ныряет в бассейне и ни о чем не догадывается. Пересылаю видео маме и свекрови по привычке и думаю, как он переживёт наше расставание. Вроде я успокоилась. Арсений вселил в меня уверенность, я понимаю, что не пропаду, но как сын будет без папы, даже не представляю.

Надо подумать над графиком. Над каникулами.

Если я буду отдавать сына папе на выходные, что сама буду делать в эти выходные?

А ещё есть свёкры. Их тоже надо в график теперь вписывать? А праздники как делить? Как всё сложно…

Боковым зрением вижу, что ко мне кто-то подсел. Лавочек свободных, что ли, мало?

— Держи, это тебе! — слышу опять голос из своего мессенджера.

Поворачиваю голову. Олег улыбается слишком белыми и контрастирующими с загорелой кожей зубами. Но они у него свои, не виниры, это видно. Интересно, сколько ему лет? Опускаю взгляд и замечаю крафтовый пакет из сырной лавки.

— Что это?

— Ты же хотела сыр купить по моему списку? Купил тебе турецкий из овечьего молока, — замечает моё замешательство и поясняет: — Я был резок, прости. Я не свечу свое лицо, не хочу себя афишировать. И не люблю, когда вторгаются ко мне.

— Понимаю, простите, — хоть он мне и тыкает, я держу дистанцию, — просто вырвалось. Неожиданная встреча.

— Бывает, — разворачивает ко мне корпус, — уже нарушаешь? — кивает головой на моё мороженое.

— А оно из козьего молока, — сначала теряюсь и чувствую себя школьницей, забывшей дома тетрадь, а потом выхожу из положения, — а это со стевией. А это сырное. С пребиотиком, — киваю головой, чтобы добавить веса своим словам.