Книга Брак по ошибке, страница 93 – Ая Кучер

— Не ожидал, — присвистывает Давид, с удивлением.

— Что именно? — я поднимаю бровь.

— Что ты так... — брат крутит кистью, подбирая слова. — Что ты женишься, не для галочки. А по-настоящему. Ну, тогда поздравляю. И я даже чувствую себя ублюдком, что притащил сюда семью. На твой реальный медовый месяц.

— Это не настоящий медовый месяц, — я цокаю, гладя Мину по голове. — На медовый месяц я увезу её на остров, чтоб там никого, блядь, не было. Будем наслаждаться временем вдвоём.

— Пиздец, брат. Ты попал.

— Да пошёл ты.

Потом мы обсуждаем насущные моменты. О семье, о том, как мать переживала, что я женился тайно, о том, как отец охуел от такой новости. И как, бабушка едва не плясала от радости, что это свершилось.

Давид поднимается, прощается, и я киваю, не вставая, чтобы не разбудить Мину.

Она лежит всё в том же положении, тихонько дыша.

Я наклоняюсь, подхватываю её на руки. Начинаю вставать, и в этот момент Мина резко взвизгивает, обхватывает меня за шею, вцепляется пальцами в футболку.

— Тихо, — усмехаюсь я, перехватывая девчонку удобнее.

— Ты меня напугал! — она смотрит на меня, с возмущением. — Нельзя так будить жену!

— Ага, кто-то просто притворялся спящей, — тяну я.

— Я не притворялась, — её щёки розовеют, а в глаза вспыхивают огоньки. — Ты меня резко поднял!

— Ебать, да ну? Вспыхиваешь мгновенно, кара. Разгон с нуля до сотни за секунду.

— И что? — жена смотрит на меня с вызовом, и член в штанах дёргается.

— Да ничего. Всё нравится.

Она улыбается, смущается, а зверь внутри скулит и уши прижимает. Когда она так улыбается, со мной странные вещи происходят.

Будто по венам не кровь, а чертовый дофамин течь начинает.

Я заношу её в дом, опускаю на кровать, нависая над женой.

Рассматривая её. Волосы раскидались по подушке, губки приоткрыты.

Она смотрит на меня из-под ресниц, вызывающе, так, что член становится каменным в штанах.

— Трахать тебя, дорогая, — произношу я на итальянском. — Буду целую вечность, — её глаза распахиваются.

Мина смотрит на меня, и я вижу, как румянец заливает щёки.

Она смущается. Даже после всего, что между нами было, она всё ещё смущается, когда я говорю такие вещи. И это заводит меня сильнее, чем любой откровенный намёк.

Стоп, блядь. Секундочку.

— Одна из самых красивых девушек, которых я видел, — продолжаю я на итальянском, и её брови взлетают вверх.

Я не успеваю закончить. Мина подпрыгивает на кровати, хватает подушку и летит на меня, явно собираясь приложить меня этой хуйнёй.

Но я перехватываю её за талию, заваливаю на кровать, нависаю сверху.

Её глаза горят. Огонь, который я видел, когда она кидалась в меня стаканом. Только вызов, только желание спорить, бороться, доказывать.

Жена смотрит на меня, тяжело дыша, её грудь вздымается.

— Ты знаешь итальянский, — я сжимаю её запястья, прижимаю к подушке над головой, и она не сопротивляется.

— И что? — жена смотрит на меня, с торжеством в глазах.

Я ухмыляюсь, наклоняюсь. Хочу её поцеловать.

— Ты сказал, одна из, — начинает жена уворачиваясь от поцелуя.

— Да, блядь, я просто проверял.

— Проверял?

— Угомонись, кара. Хотя, твой огонёк можно использовать и в благих целях. Прибереги его для медового месяца.

— Какого медового месяца? — она смотрит на меня, выгибая брови.

Какая же хитрая лиса, я усмехаюсь.