Книга Платиновый Достал!, страница 38 – Мира Грозова

— Ты использовал меня.

— Да.

— Как и её.

— Нет. — Он покачал головой. — Её я использовал, чтобы забыть. Тебя — чтобы вспомнить.

Ари смотрела на него. Долго.

— Ты больной, Демид.

— Знаю.

— Я не знаю, что с тобой делать.

— Ничего. Просто будь рядом.

— Я и так рядом.

— Тогда не прогоняй.

Она подошла к нему. Взяла за руку.

— Если ты сделаешь это ещё раз — уйду навсегда. Даже не ищи.

— Не сделаю.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она не отпускала его руку.

— Помнишь, как мы сидели в кафе? Ты смотрел на меня так, будто я была единственной.

— Ты и была единственной.

— А теперь?

— Теперь — тем более.

— Врёшь.

— Не вру.

Она отпустила его руку.

— Иди. Мне нужно готовиться к экзамену.

— Ари…

— Иди, Демид. Пожалуйста.

Он вышел. Но не ушёл. Сел на пол в коридоре, прислонился спиной к её двери. Закрыл глаза.

«Я подожду. Сколько надо. Я подожду».

--

Ари стояла у окна, прижимаясь лбом к холодному стеклу. Слёзы текли по щекам — она не вытирала.

«Дурак. Почему я не могу его выгнать?»

Ответа не было. Она знала только одно — он всё ещё там. За дверью. Ждёт.

Она достала телефон. Открыла их общие фото. Вот они в кафе. Вот в библиотеке. Хорошие времена.

— Зачем ты это сделал? — прошептала она. — Зачем?

Телефон не ответил.

Она легла на кровать, свернулась калачиком. Закрыла глаза. Подушка пахла ромашкой — его шампунь. Она зарылась лицом в подушку и заплакала.

Через час её дыхание стало ровным. Она уснула.

А за дверью всё ещё сидел Демид. Не уходил. Слушал её дыхание. Ждал.

Две недели, которые отец Демида дал Ари, истекли.

Ари ждала удара. Знала, что Владислав Ветров не прощает и не забывает. Но день шёл за днём, а ничего не происходило. Тишина была хуже угроз — она выматывала, заставляла гадать.

— Может, он передумал? — спросила Рита за завтраком.

— Ветровы не передумают. Они просто выбирают момент.

— Ты параноик, Громова.

— Я реалистка.

Ари отодвинула тарелку. Еда не лезла в горло.

--

Неделя прошла в странном, тягучем ожидании.

Ари ходила на лекции, молчала в столовой, отвечала односложно на вопросы Риты и Юли. Демид садился на последний ряд — рядом с ней, но не касался. Не брал за руку. Не шептал на ухо. Просто сидел и смотрел на доску. Иногда она чувствовала его взгляд — тяжёлый, виноватый, просящий. Но не оборачивалась.

Однажды, когда они вышли из аудитории, она спросила:

— Ты не устал?

— От чего?

— Сидеть рядом. Молчать.

— Не устал.

— Зачем ты это делаешь?

— Чтобы ты знала, что я здесь.

— Я знаю.

— Тогда сиди и молчи.

Она усмехнулась, покачала головой, но не прогнала.

После лекции он пошёл провожать её до комнаты.

— Не надо, — сказала она.

— Надо.

— Не надо, Демид.

— Я не прикасаюсь. Просто иду рядом.

— Это тоже раздражает.

— Тогда смотри вперёд и не оборачивайся.

Она так и сделала. Шла, не оглядываясь. Знала — он идёт следом. Чувствовала его взгляд на затылке. Волосы вставали дыбом.

У дверей общежития она остановилась.

— Ты будешь так делать всегда?

— Пока ты не скажешь, что я могу остановиться.

— Не скажу.

— Значит, буду делать.

Она вошла, хлопнув дверью.

--

В среду Ари получила сообщение.

Телефон пиликнул знакомым сигналом. Тот же номер, что и в прошлый раз. Она узнала его сразу — сохранила тогда, после первой встречи с отцом Демида, на всякий случай. И вот он снова загорелся на экране.