Книга Без тебя: Любовь вопреки, страница 65 – Яна Марс

— У нее есть отец, — сказала она тихо. — Михаил удочерил ее. Она считает его папой. Он вырастил ее, любил, заботился. А тебя... тебя для нее не существует.

— Я понимаю, — сказал он. — Я не имею права врываться в ее жизнь. Но если она когда-нибудь захочет узнать правду... я буду рядом.

— Я не обещаю, — покачала головой Аня. — Что это вообще случится.

— Я подожду.

Они снова замолчали.

— Знаешь, — сказала Аня вдруг, — я ненавидела тебя все эти годы. Просыпалась и засыпала с этой ненавистью. А сегодня смотрю на тебя и не чувствую ничего. Только усталость.

— Это хуже, чем ненависть, — тихо ответил он.

— Наверное.

Он протянул руку через стол, накрыл ее ладонь своей. Аня дернулась, но не убрала.

— Аня, я не прошу прощения. Я прошу шанс. Шанс узнать тебя заново. Если не как женщину, то хотя бы как человека, которого я когда-то любил. И которого, кажется, до сих пор...

— Не надо, — перебила она. — Не надо красивых слов.

— Это не красивые слова. Это правда. Я много думал эти дни. О нас, о том, что могло бы быть. Я знаю, что прошлого не вернуть. Но настоящее... у нас есть настоящее.

Аня смотрела на их руки. Его ладонь — теплая, большая, чуть шершавая — лежала поверх ее. И от этого прикосновения внутри разгоралось что-то, чему она не могла дать названия.

— Я не знаю, — прошептала она. — Я так устала быть сильной, Константин. Устала тащить все на себе, устала от одиночества. После смерти Михаила... я одна. Дети выросли, дом пустой. Работа, работа, работа. А ночами я сижу и смотрю в стену.

— Я могу быть рядом, — тихо сказал он. — Если ты позволишь.

Она подняла на него глаза. В серых глазах плескалось столько всего — вина, надежда, боль, нежность. И Аня вдруг поняла, что хочет поверить. Хочет, несмотря ни на что, хоть краем души, хоть на миг — поверить, что люди могут меняться.

Он достал из кармана небольшую коробочку, протянул ей. Аня открыла — там лежала простая серебряная цепочка с кулоном в виде двух сердец. Недорогая, почти старомодная.

— Я купил это для тебя еще тогда, — тихо сказал он. — Хотел подарить... а потом испугался новостей о ребенке. И спрятал. Все эти годы она лежала у меня в столе. Я не знаю зачем хранил. Наверное, надеялся, что смогу отдать.

Аня смотрела на кулон. Простой, почти смешной в своей наивности. И почему-то именно эта дурацкая цепочка пробила брешь в ее броне.

— Ты идиот, Константин, — сказала она тихо. Голос дрогнул.

— Знаю.

— Я растила ее одна. Без тебя. Без твоей помощи. Ночами не спала, работала на двух работах, таскала ее на руках в поликлинику, когда она болела.

— Я знаю, Аня.

— Михаил дал ей все. Он водил ее в школу, проверял уроки, покупал подарки на день рождения. А когда он умер... До сих пор плачет в годовщину.

Константин закрыл глаза. Лицо его стало серым.

— Я не прошу тебя простить меня, — сказал он тихо. — Но позволь мне быть рядом.

— А если я не позволю?

— Я уже говорил — я буду ждать.

Аня смотрела на него. На руки, сжимающие чашку с остывшим кофе. На седину на висках. На морщины, которых не было двадцать лет назад. И вдруг поняла, что устала. Устала быть сильной. Устала тащить этот груз одна. Устала от пустого дома, от вечной работы, от одиночества, которое она не позволяла себе признать.

Маша в Москве, Антон в лагере. Вечерами она сидит в пустой гостиной и смотрит телевизор, не видя экрана. Работа, работа, работа — только бы не думать. Только бы не чувствовать.