Книга Мой босс: Искушение соблазном, страница 70 – Яна Марс

Она сама поможет отцу. Сама. Без него.

И вместо исповеди о прошлом, с ее губ сорвалась другая, не менее страшная правда — о настоящем.

— Я не знаю, где заканчиваюсь я и начинаешься ты, — тихо сказала она, ее пальцы невольно легли на его грудь, над тем самым сердцем, что билось так ровно и властно. — Я тоже… пряталась. За своим планом выживания. За маской крутой деловой женщины, которой нельзя сломать…

Ариана сделала паузу, подбирая слова.

— А теперь… теперь, когда тебя нет рядом, даже на пять минут, я чувствую себя отключенной от источника жизни. Как будто я забыла, как дышать самостоятельно. Это безумие, Марк. Это болезнь.

— Ты думаешь, со мной иначе? — наконец произнес он, и его голос был тихим и хриплым. — Я человек, для которого расписание — это закон, и мне тяжело не нарушить собственные правила из-за призрака твоего аромата. Потому что в голове у меня был только запах твоих волос в лифте с утра.

Она посмотрела ему прямо в глаза, больше не прячась.

— Под моей маской — женщина, которая с ума сходит от твоего прикосновения. Которая ждет этих украденных секунд в лифте. Которая ненавидит твое молчание и боится твоих слов. Которая… которая не знает, кто мы сейчас, и не представляет, что будет завтра. И это сводит ее с ума.

Он слушал, не двигаясь, его взгляд был прикован к ее губам, выговаривающим эти опасные, неосторожные слова. Его обычная маска — маска неприступного, все контролирующего короля — таяла на ее глазах, оставляя после себя лишь обнаженную, почти шокирующую искренность.

— Завтра, — он медленно провел большим пальцем по ее нижней губе, и ее все тело содрогнулось от этого ласкового жеста, — я буду твоим начальником. А ты — моим лучшим стратегом и самой невыносимой подчиненной.

— А сейчас? — едва слышно выдохнула Ариана.

— Сейчас… — его рука скользнула ей за шею, притягивая ее ближе. — Сейчас ты невыносимо красива.

Он наклонился и прижался губами к ее лбу. И для нее, в этой тишине, под тяжестью его руки и теплом его дыхания на своих губах, эти слова значили гораздо больше, чем любые громкие признания. Они значили все.

Их губы встретились в поцелуе, который стал их признанием. Признанием в том, что они оба заблудились, в том, что они оба боятся. И признанием в том, что несмотря ни на что, они не хотят быть нигде, кроме как здесь — в обьятиях друг друга.

— Ты вошла в мою жизнь, Ариана Орлова, как стихийное бедствие. Сначала — как раздражающая помеха, которую нужно было сломать. Потом — как угроза моему контролю. А теперь…, — прошептал он. — Теперь ты — моя. Единственная, с кем я могу быть просто мужчиной. Уставшим. Сломанным. Нуждающимся.

Эти слова разом сожгли все ее страхи и сомнения. Она обвила его шею руками, втянула его знакомый, горьковато-сладкий запах, смешанный теперь с запахом их любви, и притянула к себе. Новый поцелуй был медленным, глубоким, исследующим.

Его ладони скользили по ее телу, каждое прикосновение было вопросом и благодарностью. Каждый вздох — молитвой. Она смотрела ему в глаза, тонула в них, и видела, как в них отражалось ее собственное преображенное лицо.

Они двигались в унисон, казалось, их души, так долго и яростно отказывавшиеся друг от друга, наконец нашли общий язык. Она плакала, не сдерживаясь, а он пил ее слезы своими поцелуями, словно они были единственным источником влаги в выжженной пустыне его жизни.