Книга Мой босс: Искушение соблазном, страница 86 – Яна Марс

Позже, лежа в его объятиях, прислушиваясь к его ровному дыханию, Ариана смотрела на очертания их вещей в полумраке — его пиджак на стуле, ее платье на спинке. И понимала: границ больше не существовало. Ее старый мир с чеком за аренду остался в прошлом. Теперь ее мир был здесь, с ним. И в этом новом мире, несмотря на все прошлые и будущие бури, царила одна лишь надежда, яркая и бесконечная, как огни города за окном.

Утро после ночи примирения было окутано теплой, ленивой дымкой. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь панорамные окна, казалось, танцевали на полу, освещая их разбросанную одежду — немые свидетели страстного перемирия. Ариана проснулась первой, прислушиваясь к ровному дыханию Марка, чувствуя тяжесть его руки на своем бедре. Она улыбнулась, прижимаясь к нему спиной, наслаждаясь ощущением полного покоя и принадлежности.

Но едва она попыталась подняться, чтобы приготовить кофе, как мир резко поплыл перед глазами. Голова закружилась, в висках застучало, а в горле запершило знакомое, противное саднение. Она снова рухнула на подушки, сглотнув комок.

— Черт, — прошептала она, накрывая глаза ладонью. Слабость разливалась по телу тяжелой волной.

Ее движение разбудило Марка. Он перевернулся, его рука инстинктивно потянулась к ней, но, не встретив привычного ответа, замерла. Он приподнялся на локте, его взгляд, еще мутный ото сна, стал внимательным и острым.

— Что такое? — его голос был хриплым от сна, но уже лишенным дремотной расслабленности.

— Ничего, — попыталась отмахнуться она, но голос выдал ее хрипотой. — Просто голова кружится немного.

Он не стал слушать. Его ладонь легла ей на лоб — прохладная, твердая и безошибочно точная.

— Ты горишь, — констатировал он, и в его глазах вспыхнула тревога, та самая, что обычно была припасена для сорвавшихся многомиллионных сделок. Он тут же сорвался с кровати, его движения стали собранными и быстрыми. — Лежи. Никуда не вставай.

Он исчез в ванной и вернулся с электронным термометром и стаканом воды.

— Держи, — приказал он, сунув ей стакан в руки, пока сам настраивал термометр.

Она послушно поставила градусник, чувствуя себя одновременно трогательной и глупой. Он стоял над ней, скрестив руки на груди, его взгляд был пристальным, будто он силой воли мог снизить температуру. Тихий звук сигнала заставил его вздрогнуть. Он выхватил термометр и посмотрел на цифры.

— Тридцать семь и два. Не критично, но уже не норма, — отчеканил он, будто делал устный отчет. Он отложил термометр и сел на край кровати, его лицо стало неожиданно виноватым. — Это я во всем виноват.

Ариана удивленно подняла на него брови.

— При чем тут ты? Я сама, наверное, где-то продулась.

— Нет, — он покачал головой, его пальцы с нежностью, которой она от него не ожидала, отодвинули прядь волос с ее влажного лба. — Это моя вина. Моя девочка слишком много работает. Слишком много нервничает. И слишком мало спит из-за моего сложного характера.

Слова "моя девочка", сказанные его низким, бархатным голосом, отозвались в ней теплой волной. В них не было патернализма, лишь глубокая, почти отчаянная нежность и чувство ответственности.

— Марк, я…

— Я все уже решил, — перебил он ее, вставая. Его тон снова стал командным, но на этот раз заботливым. — Сегодня и завтра ты не работаешь. Твоя единственная задача — лечиться. У меня срочная командировка — лечу в Гонконг. Всего на пару дней.