Книга Мой босс: Искушение соблазном, страница 95 – Яна Марс

— Спасибо, нет. Я не голоден.

Он кивнул ей, коротко и формально, словно деловому партнеру после совещания, и, не сказав больше ни слова, прошел в свой кабинет. Дверь закрылась за ним с тихим, но окончательным щелчком, который отозвался в ее сердце гулким эхом.

Она осталась стоять одна посреди огромной, залитой мягким светом гостиной. Воздух, еще несколько минут назад наполненный радостным ожиданием, теперь был стерильным и холодным. Все ее планы, вся ее решимость рассказать ему правду, испарились, словно их и не было. Как можно говорить о чем-то таком хрупком и пугающем, о новой жизни, с человеком, который только что отгородился от нее стеной вежливого, но непреодолимого отчуждения? Как можно доверить ему самое сокровенное, когда он мысленно все еще находится за тысячи километров, в мире цифр, стратегий и безжалостной конкуренции?

Она медленно опустилась на диван, обхватив голову руками. Возможно, он и правда просто нуждался в времени. Возможно, завтра, после ночного отдыха, щит опустится, и он снова станет тем Марком, который признался ей в любви у камина. Тем, чьи прикосновения могли быть такими нежными.

Но внутри нее шевелился червь сомнения. А что, если эта отстраненность — его фундаментальное состояние? То, к чему он возвращается под давлением обстоятельств, его естественная среда? Мир, в котором он был королем, не терпел слабостей. А беременность, любовь, семья — все это в его парадигме могло выглядеть как уязвимость. Опасная, непозволительная слабость.

Мысль о том, чтобы сказать ему сейчас, вызывала у нее приступ слепой паники. Он мог отреагировать с той же вежливой, но убийственной холодностью. Он мог взглянуть на нее, как на досадную помеху в выверенном графике его жизни. Он мог… предложить "решение". Рациональное, безэмоциональное. От этой мысли ее бросило в жар, а затем в леденящий холод. Нет. Она уже чувствовала странную, инстинктивную связь с этим крошечным существом внутри нее. Оно было частью ее. И она не позволит никому, даже ему, относиться к нему как к проблеме.

Значит, нужно было ждать. Молчать. Идти завтра в клинику одной. Получить официальное подтверждение. А потом… потом смотреть по обстановке. Смотреть, вернется ли к ней тот Марк, которого она любила, или же этот холодный, отстраненный стратег, для которого она была лишь частью интерьера, и есть его истинная сущность.

Она поднялась с дивана и на цыпочках подошла к двери его кабинета. Из-за двери не доносилось ни звука. Он просто сидел там, в тишине, один на один со своими мыслями, в которые ей не было доступа.

Она положила ладонь на прохладную деревянную поверхность, как будто через нее могла почувствовать его, понять, что творится за этим непроницаемым фасадом. Но дверь была глухой. Как и он сам.

— Не сейчас, — прошептала она себе и ему в безмолвие. — Я не могу сказать тебе сейчас.

Она повернулась и пошла в спальню, оставляя его в его добровольном затворничестве. Решение было принято. Правда подождет. А пока ей предстояло провести ночь рядом с человеком, который был от нее за миллион световых лет, и хранить тайну, которая тяжелым камнем лежала на ее сердце. И от этой неизвестности и одиночества на душе было гораздо тяжелее, чем от любой физической тошноты.