Книга Мальчишки в наследство. Спаси мою любовь, страница 74 – Вероника Лесневская

— Молчу, - слегка приподнимаю уголки губ. – Почему вы не с ними?

— Жду, пока ты поужинаешь, и мы поговорим, - жестом указывает на стол, сервированный на одного человека.

Мы одни в доме, даже управляющей нет, не говоря о прислуге, а значит, Виктор подготовил все это сам. Для меня. Дико непривычно и совсем не вяжется с образом ледяного, важного, горделивого бизнесмена, с которым я его ассоциировала.

— Я не голодна, - сажусь, но отодвигаю от себя тарелку с остывшей лазаньей. – Мы можем начинать прямо сейчас, - пытаюсь подвернуть чересчур широкие рукава халата, чтобы не мешались, однако путаюсь в них. Ладони дрожат, дыхание сбивается, а я сама невероятно нервничаю на пустом месте.

Дергаюсь и застываю, как парализованная, когда Виктор откладывает планшет и подается ко мне. Подцепляет пальцами края махровой ткани.

— Когда ты ела? – уточняет, помогая мне справиться с непослушными рукавами.

— Утром, - слетает с губ, а в желудке предательски урчит.

— Ты побледнела, - исподлобья изучает меня с прищуром, не подозревая, что моя реакция связана с его удушающей близостью. - Не нужно доводить себя до голодного обморока. Ешь, - приказывает и резко отстраняется.

Тянется за стаканом сока, залпом выпивает половину, будто мучается от внезапно накатившей жажды. Прикрывает лоб ладонью, касается пальцами висков, машинально массируя. Опомнившись, убирает руку. Кажется, это движение вошло у него в привычку – и он неосознанно делает его, даже когда нет необходимости.

— Как вы? – выпаливаю порывисто. - Я имею ввиду… Утром у вас болела голова. Сейчас все в порядке?

Врезаюсь в невидимую бетонную стену, которую воздвигает между нами Воскресенский. Его морозный взгляд пробирает до мурашек, заставляет меня скукожиться и плотнее укутаться в халат.

— Как много тебе рассказала медсестра, когда ты позвонила и представилась моей женой? – усмехается, сопоставив факты и сделав верные выводы. От его проницательности не скрыться.

— Ничего конкретного. Сослалась на врачебную тайну, - говорю правду, ведь Воскресенский чувствует ложь на расстоянии. Нет смысла юлить и выворачиваться.

— Хм, я был худшего мнения о ней, - потирает подбородок и умолкает.

Важный разговор повисает в воздухе, и я беру на себя смелость подтолкнуть его:

— Раз уж я согласилась на брак на ваших условиях, вы расскажете, что с вами?

— Опухоль. Неоперабельная. Врачи дают год. Точнее, уже меньше. Поэтому мне нужен кто-то надежный и честный, кто присмотрит за детьми, когда меня не будет, - чеканит ровным тоном, будто озвучивает обыденные вещи.

Глава 18

Виктор спокоен, равнодушен и непоколебим. А у меня сердце обрывается от каждого его слова. Я была готова к чему угодно, но не к такому, поэтому теперь ломаюсь, рассыпаясь по крупицам, и не могу выдавить из себя ровным счетом ничего.

— Мне нужен партнер, Лиля, - льется откуда-то издалека, но не сразу проникает внутрь вакуума, где я прячусь от болезненной, горькой правды. - Не сиделка, - Виктор протягивает руку к моему лицу, - и не плакальщица, - мизинцем смахивает со щеки слезу, которой я даже не заметила. Растирает влагу, хмуро глядя на свои пальцы.

Сижу неподвижно, вцепившись ногтями в край стола, и не могу выдавить из себя ни звука. Почти не дышу – легкие свело судорогой. Воскресенский молча ждет, когда я совладаю с эмоциями и дам ответ, на этот раз окончательный. Назад пути уже не будет. Для нас обоих.