Книга Танец порхающей бабочки, страница 26 – Лиза Мидлевская

После этих слов Ника дернулась как от удара и отвернулась. Опять я переборщил. Сказал совсем не то, что собирался. Рядом с ней я действительно становлюсь каким-то придурком. Вижу же, что от встречи больно обоим, зачем грубости говорю? Скрыть свою неуверенность? Страх, что не пустит на порог? Или еще хуже, увидеть, что она не одна?

Собрал альбомы. Книги. Вещи. Все лежало на тех же местах, что и три года назад. Удивительно, но в этой квартире ничего не изменилось. Абсолютно.

Ники нигде не было видно. Прошел на кухню. Она сидела за столом и работала с документами. Странно, в этой квартире есть спальня, гостиная и еще одна комната, в которой мы когда-то мечтали сделать детскую. Почему она работает на кухне? Странная она все-таки.

— А почему во всей квартире горит свет? Ты же вроде одна?

— Ненавижу темноту. Поэтому он горит всегда, — подняла глаза от документов.

Я удивился, но ничего более не стал спрашивать. Хотя раньше такой боязни у Ники точно не наблюдалось.

— Хочешь чаю? — Ника тоже поспешила сменить тему.

— Да, не откажусь.

Ника направилась к шкафчикам, а я глянул мимолетом на бумаги. В глаза сразу бросились несоответствия в цифрах. Похоже, управляющий или бухгалтер, или кому она доверят свои дела не совсем честен с ней. Пока раздумывал как сказать ей об этом, перевел взгляд на Нику.

Она стояла у открытого шкафчика, в котором стояли разнообразные баночки с кофе. Обратил внимание, что зерна она закупает у тех же обжарщиков, которых я нашел когда-то для нее. А еще я увидел заварочный чайник и три пачки чая: черный, зеленый, красный. Той фирмы, которую я всегда покупал.

Повернула немного голову, глянув на меня из-под ресниц:

— Ты был прав. Я знала, какие позы ты предпочитаешь в сексе и все твои эрогенные зоны, но я действительно не знала, какой чай ты любишь. Да и твое любимое блюдо для меня так и осталось загадкой. Я ведь самовлюбленно полагала, что для тебя любимым блюдом и лучшим десертом являюсь я сама, — неуверенно улыбнулась и обняла себя за плечи.

А я молча продолжал рассматривать содержимое кухонного шкафчика.

— Но судя по пачке, которая осталась в шкафу на момент твоего ухода и почти закончившемуся в ней чаю, ты предпочитаешь (раньше по крайней мере) именно эту марку. И, скорее всего, зеленый. Но на всякий случай я купила несколько разновидностей… Когда еще верила, что ты вернешься, — тихо проговорила Ника.

Проглотил ком в горле и задушил чувство вины, снова поднимающее свою чудовищную голову.

— Здесь совсем ничего не изменилось, — попытался поддержать непростой разговор.

Ника уже стояла у окна и ждала, когда закипит чайник. Обернулась. Такая беззащитная! Глаза огромные, наполненные слезами. Быстро моргнула и вязала себя в руки. Да, она все-таки изменилась. Научилась владеть собой и сдерживать эмоции.

— И в этом ты оказался прав. Когда говорил, что я не приспособлена к жизни. Я вообще ничего не умела: ни показания счетчиков снимать, ни квартиру оплатить, ни кран перекрыть. А когда рядом не оказалось человека, который оберегал бы и брал все на себя, все словно стервятники накинулись — тянули деньги за все, делали некачественно, обманывали на каждом шагу. Даже в магазине обсчитывать стали. Конечно, мне хотелось здесь все изменить и стереть любое напоминание о нашей жизни. Но на тот момент у меня просто не было внутренних сил бороться еще и с ремонтниками. А потом… потом это все перестало быть важным…