Книга Танец порхающей бабочки, страница 45 – Лиза Мидлевская

— Мы виноваты перед тобой, — прервала мои размышления мама. — Надо было просто отпустить вас с Владом. И этот тяжкий груз… Это давит и не дает нам покоя. Поверь. Он, кстати, в курсе?

— Нет.

— Мне кажется, он имеет право знать.

Я пожала плечами.

— Как бы то ни было, мужчина имеет право знать, что у него будет ребенок. Его дальнейшие решения — это уже только его ответственность. Но то, что у него есть ребенок — он должен об этом знать. Они в этом плане и так обделены природой. Это женщина никак не может пропустить такое событие. У мужчин бывает по-другому. Но знаешь, мужчины любят своих детей не меньше женщин, а порой даже больше. Не лишай отца своего ребенка счастья знать, что у он него есть, а ребенка — любви отца.

— Не уверена насчет последнего, — произнесла я мрачно.

— А я вот зная Влада просто уверена, что это будет отличная новость для него. И ребенка будет любить. А там кто знает.

Я снова расплакалась.

— А там ничего, мама! У него другая. И тоже ждет ребенка, — сказала уткнувшись в уже сырую подушку.

— Ох, милая моя! — мама стала аккуратно поглаживать мою спину. — Если бы отец тогда знал, что ты беременна, он, уверена, все переиграл бы.

— В этом-то и проблема, мамуль. Жизнь и человеческие судьбы — это не игра. Нельзя жонглировать ими словно мячиками. Играть, переиграть, отыграться — так нельзя с людьми и с их чувствами. И, наверное, именно это отношение к людям, словно к пешкам на шахматной доске, и стоит между нами той последней преградой, которую я никак не могу опустить, — сказала я проваливаясь в глубокий сон, после введенного мне ранее лекарства.

* * *

— У меня такое чувство, будто жизнь несется мимо, а самое важное я так и не успеваю ухватить. Как найти смысл во всем этом хаосе?

Мы сидим с мамой у окна и любуемся осенним парком, на который выходят окна моей палаты. Сегодня солнечный погожий день и чуть позже мы даже выйдем на прогулку. Мне уже можно и даже нужно вставать и двигаться. Пользуясь хорошей погодой я каждый день выхожу ненадолго на улицу — подышать свежим воздухом, насладиться тишиной парка и получить свою порцию умиротворения в сени многолетних деревьев. В голове по-прежнему сумбур, в сердце — боль. Но я очень стараюсь отодвигать все мысли и чувства. Кроме одного — любви к моему малышу. Ради него я должна быть сильная. Ради него я должна быть здоровая. Ради него я должна быть, если не счастливая, то хотя мы умиротворенная и спокойная. Потихоньку возвращаюсь к нормальной жизни. Общаюсь с коллегами по работе. С Таей. Общаюсь с родителями. С папой все еще возникают неловкие моменты. После того разговора с мамой я немного по-иному взглянула на него. Но прежняя обида все не отпускала. Правда теперь мне все отчетливее видно, что он чувствует передо мной вину. Мучается. Переживает. И за случившееся тогда, и за то, что происходит сейчас. Правда в данной ситуации его вины нет абсолютно. Он приходит, садится. Берет меня за руку или гладит по щеке. Большей частью молчит. Смотрит. И так жалко его становится в такие моменты. Все же я очень его люблю. Хоть и обижаюсь еще.

С мамой же мы очень сблизились за это время. Она приходит ко мне каждый день и проводит по несколько часов. Приносит вкусную домашнюю еду. Кормит меня. Рассказывает массу историй. Про меня в детстве. Про малышей. Я понемногу задаю вопросы, которые меня волнуют: про кормление, про уход. Как управляться, как организоваться. И жизнь уже не кажется такой безысходной, но иногда все равно накрывает. Как вот сейчас.