Книга Танец порхающей бабочки, страница 64 – Лиза Мидлевская

— Если бы ты не упек его за решетку, он бы может и не стал искать настолько глубоко, а так…

— Да уж. Но поверь, я не знал, что Влад твой зять бывший. И что дочь твоя от него беременна — тоже. Хотел Владке помочь. Впервые она так втрескалась. Первый раз ее такой вижу.

— Да нечего обсуждать, Илья! Здесь и вариантов-то немного. Ты отзываешь обвинения, я закрываю глаза на махинации с деньгами. Хотя уверен, что рано или поздно вычислят тебя. Так что завязывал бы ты. А вот дело в клинике прикрыть уже никак нельзя, извини. Эту информации врач, у которого сейчас Ника наблюдается, передала уже в соответствующие органы. И вам с дочерью сейчас надо подумать над стратегией защиты, а не над тем, как Владика себе вернуть.

Дальше уже не стала подслушивать разговор и тихонько поднялась к себе.

Во мне все клокотало от возмущения. Вот же сучка! Я столько выстрадала из-за этой стервы!!!

Такой спектакль передо мной разыграла! А я еще благородной по отношению к ней пыталась быть… Ну мымра гламурная!!

ВЛАД

После визита отца Ники события закрутились с невиданной скоростью.

Я детально изложил своему адвокату все, что знал, передал расчеты и заключения. Он сказал, что встречался с юристом Исаева и с ним самим (ну надо же!). Они выработали стратегию и подали прошение об изменении меры пресечения. Поэтому в ближайшее время меня должны выпустить.

Но если честно, все эти мысли занимали меня в меньшей степени. И в этом плане заключение в СИЗО было для меня в чем-то даже плюсом. Потому что здесь я мог в уединении, не отвлекаясь на посторонние дела и мысли, думать о главном. Потому что сейчас все мысли были заняты Никой. Тем, что случилось три года назад. И тем, что происходило сейчас. Мне многое надо было переосмыслить и принять. А также решить, как действовать дальше.

Но я был действительно очень благодарен отцу Ники за то, что он подключился и помог так быстро решить ситуацию. Не прошло и недели, как меня не только выпустили, но и сняли все обвинения.

* * *

— Что делать планируешь? — спросил меня Эдуард Николаевич, когда подвозил домой встретив в СИЗО.

— Приведу себя в порядок. Физически и мысленно. И поеду к Нике. Как она?

— Вроде неплохо. Очень ответственно относится к своему положению. Соблюдает все рекомендации. Старается максимально отстраняться от проблем. Поэтому ты аккуратно с ней. Чтобы она не нервничала.

— Да понял я уже. Буду стараться. И., спасибо Вам!

— Давай, парень! Удачи!

Эдуард Николаевич очень хорошо знает свою дочь. И его пожелание удачи — вовсе не речевой оборот. Сложный характер этой мадам знают все в ее окружении. И достучаться до нее, особенно после всего, мне будет очень непросто. И удача мне действительно понадобится.

* * *

Сижу в машине под окнами нашей квартиры и жду возвращения Ники домой.

Не заметить ее невозможно. Среди дождливой унылости и черно-серых прохожих, она выделяется словно последний яркий осенний лист, не спеша падающий с дерева.

Яркий плащик горчичного цвета, резиновые сапожки. Не разляпистое убожество, а именно модельные сапожки, красивой формы и приятного вида. В этом вся Ника. Мне кажется, она даже галоши подобрала бы себе стильные и привлекательные. Красивый цветной зонт, темно-синий, с желтыми и оранжевыми листьями. Помню, как мы его вместе покупали и она говорила, что такая расцветка будет поднимать ей настроение в серые дождливые дни. И оказалась права — такая красивая, яркая, жизнеутверждающая — глядя не нее действительно становится светлее. И осенний день уже не кажется таким серым.