Онлайн книга «Два Феникса»
|
— Целых два месяца я думала, куда пристроить ее. Но больше не могу держать этот крик души у себя дома. А она слишком прекрасна, чтобы стоять где-нибудь за шкафом. Ты просил забрать меня эту картину у Яны. Будь добр, найди ей достойное применение и место сам. Я смотрел на картину и события двухмесячной давности пронеслись в душе как кадры из фильма: красивая девушка, волшебное место, удивительная атмосфера красоты, легкости и гармонии, чувственность и неутолимая жажда обладания. Все это время я старался не думать о ней, но периодически воспоминания нет-нет да и всплывали. Не уверен, что у нас могло бы получиться что-то серьезное, но продлить время взаимного удовольствия мы вполне могли бы. А она дала мне отставку как какому-то сопливому пацану! Я был невероятно зол! На сумасшедшей скорости и с бешеным ревом примчался в то утро в усадьбу. — Эй, зверь бешеный! Ты мне сейчас всех гостей перебудишь! Да и жителей во всех окрестностях в придачу, — окрикнула меня тогда Тина. — Надо пар выпустить, мотай в лес или в поле. Люди-то не виноваты в твоем плохом настроении! Выслушав ее я сорвался и понесся в более пустынные места. Колесить и выпускать злость. Не знаю, сколько так ездил, но когда вернулся Тина проворчала: — Я уже думала наливать бензин в канистру и ехать искать где ты там подевался. Может, уже топливо закончилось и ты сидишь, бедолага, посреди леса и кукуешь со своим байком — чай не велосипед, одними педалями в движение не приведешь. Давай, собирайся. Мы уже скоро выезжаем. Заедем еще по пути в одну лесную харчевню, пообедаем там и разъедемся по домам. Через некоторое время Тина снова постучалась ко мне: — Пойдем со мной. Прогуляемся немного. Мне надо кое-что сделать. Причины отказать я не нашел, поэтому нехотя вышел. В одной руке она держала картину с маками, которую попросила подержать, второй уже искала что-то в телефоне. — Алло! Яна, привет! Послушай, могу я тебя попросить забрать мои маки? Ты ведь на машине, а я на мотоцикле. На нем, знаешь ли, не очень удобно картины перевозить, — смеется. — Уже уехала? Калитка незаперта? В беседке? Хорошо. Поняла тебя. Все в порядке? Ну хорошо! Созвонимся! — Странно. Уже уехала, — это уже мне, убирая телефон. — Говорила, что после обеда поедет. Но сказала оставить картину в беседке. Она там оставила еще одну — досыхает. Заберет обе позже.. Меня одолевали разные чувства, когда мы зашли в калитку дома, который я покинул несколько часов назад. Направились к беседке. Там, в глубине, стоял недавно законченный пейзаж: вековые ели вперемешку с лиственными деревьями, где-то вдалеке лучи солнца пытались пробиться сквозь пасмурную дымку, но им это не удавалось: почти все небо было затянуто тучами, а по земле стелился туман, скрывая под собой и траву, и цветы, а даже стволы некоторых деревьев, возле одного из которых кружила небольшая птица над падающим вниз и разрушающимся в полете гнездом. И столько было отчаяния и безысходности у этой одинокой птицы! Отчаяния и безысходности от собственного бессилия… — Офигеть! — произнесла Тина, — надо будет позвонить и расспросить ее об этом. Мы постояли еще некоторое время перед картиной, затем Тина поставила свою рядом и мы уже собирались уходить, когда она увидела небольшой кусочек материи (наверное, ей протирались кисти), подняла его и понесла в урну, которая стояла недалеко от беседки. Заглянула туда, а потом удивленно подняла на меня глаза. Я знал, что она там увидела. Вчера перед тем как зайти к Яне я хотел выкурить сигарету, но потом передумал и выбросил ее. А следом и всю пачку. Точно такую же, как я сейчас держал в руках… |