Книга Как профукать праздник. Судьба из дежурной части, страница 34 – Екатерина Мордвинцева

— Влюблялся, — ответил он. — Один раз.

— И что случилось?

— Ничего. — Он усмехнулся. — Она вышла замуж за другого. А я остался один.

— Вам было больно?

— Было. Но прошло. Всё проходит.

— Не всё, — возразила я. — Любовь не проходит.

— Может быть. — Он посмотрел на меня, и в его взгляде было что-то такое, отчего у меня перехватило дыхание. — Может быть, не проходит.

Мы сидели на кухне, пили чай, и снег всё так же бился в окно. А я думала о том, что, возможно, этот Новый год, который я так старательно профукала, преподносит мне подарок, о котором я даже не мечтала. Не взамен потерянного, нет. Просто — вместе с ним. Рядом. В этой маленькой кухне, с этим человеком, который стал для меня важнее, чем я готова была себе признаться.

Но я не могла позволить себе думать об этом. Не сейчас. Не тогда, когда мои подруги висели где-то над океаном, неизвестно где, неизвестно как. Не тогда, когда каждая минута ожидания была мукой. Не тогда, когда я не имела права быть счастливой, пока они страдали.

— Мне пора спать, — сказала я, поднимаясь. — Завтра рано вставать.

— Хорошо. — Он тоже встал. — Спокойной ночи, Даша.

— Спокойной ночи, Алексей.

Я пошла в свою комнату, но у двери остановилась.

— Алексей, — обернулась я. — Спасибо вам. За то, что вы есть.

Он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то тёплое, почти родное.

— Спасибо вам, Даша. За то, что вы здесь.

Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и долго стояла, слушая, как бьётся сердце. За стеной было тихо, только слышно, как Алексей ходит по кухне, моет чашки, выключает свет.

Я легла в кровать, натянула одеяло до подбородка и уставилась в потолок. За окном всё так же падал снег, и я думала о том, что где-то там, над океаном, возможно, тоже идёт снег. Или дождь. Или светит солнце. Я не знала. Я ничего не знала.

Но я знала одно: я не одна. У меня есть подруги, которые ждут вместе со мной. У меня есть Алексей, который стал моим якорем. И у меня есть надежда. Та самая, которая, по его словам, умирает последней.

Я закрыла глаза и провалилась в сон. Без сновидений, без снов. Только белая пустота и тишина.

А где-то в другой комнате Алексей сидел на подоконнике, смотрел на падающий снег и думал о девушке, которая спала за стеной. О её синих глазах, о её тихом смехе, о её боли, которую она пыталась скрыть. Он знал, что это не время. Что сейчас не место для таких мыслей. Но он ничего не мог с собой поделать.

Он смотрел на снег и думал о том, что в этом хаосе, в этой боли, в этом ожидании он нашёл что-то, чего не искал. Или искал всю жизнь, сам не зная об этом.

Он погасил свет и ушёл в свою комнату, оставив в коридоре гореть маленький ночник. Чтобы, если Даша проснётся среди ночи, она знала — она не одна.

А за окном продолжал падать снег, укрывая город белым одеялом, стирая границы между прошлым и будущим, между надеждой и отчаянием, между двумя людьми, которые оказались в одной квартире в канун Нового года, когда весь мир замер в ожидании чуда.

Утро началось с того, что я проснулась от звука закрывающейся входной двери. Алексей ушёл на дежурство, оставив на кухонном столе чайник с горячей водой, тарелку с бутербродами, накрытую плёнкой, и записку: «Не забывайте завтракать. И звоните, если что-то понадобится».

Я взяла записку, прочитала её дважды. Почерк у него был аккуратный, чуть старомодный — с наклоном, с длинными хвостиками у букв. Так раньше писали в школе на уроках чистописания. Я улыбнулась, сама не заметив как, и убрала листок в карман джинсов. Зачем? Сама не знала. Просто захотелось оставить.