Книга Как профукать праздник. Судьба из дежурной части, страница 5 – Екатерина Мордвинцева

Она была права. Или мне тогда казалось, что она права. Я не знаю. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю: мы все искали оправдания, чтобы не чувствовать себя предателями. Мы хотели верить, что сделать правильный выбор — это улететь. Потому что слишком долго готовились, потому что слишком сильно ждали.

Объявили начало посадки на наш рейс. Голос диспетчера разнёсся по залу, и мы, как по команде, потянулись к стойке регистрации.

Я подошла к стойке последней. Подруги уже сдавали багаж, сотрудница в синей форме быстро и ловко наклеивала бирки. Я встала в очередь, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Я всё ещё думала об Инге, о Кристине, об Ольге. Я переживала, что всё пошло не так. Но где-то глубоко внутри ещё теплилась надежда: они догонят, всё наладится, мы будем вместе. Обязательно.

— Девушка, ваши документы, — сотрудница взглянула на меня с лёгким нетерпением.

Я улыбнулась, полезла в сумку. Органайзер с документами, кошелёк, телефон. Всё на месте.

Я открыла сумку, ища привычный прямоугольник паспорта.

Сумка была пуста.

Нет, не так. В ней были какие-то мелочи — помада, ключи, наушники. Но не было документов. Не было кошелька. Не было билета.

Я сунула руку глубже. Мои пальцы нащупали не гладкую кожу органайзера, а что-то острое, неровное. Я вытащила руку и посмотрела на сумку.

Боковой шов был разрезан. Аккуратно, профессионально, лезвием. Прорезь в несколько сантиметров, через которую можно было вытащить всё, что лежало внутри.

— Ой… — вырвалось у меня. — Обокрали.

Я повернулась к подругам, но они уже отошли дальше, к зоне досмотра. Маша обернулась на мой возглас и рванула ко мне, но сотрудница аэропорта, словно стена, перегородила ей путь.

— Девушка, проходите, не задерживайте! — подтолкнула она Машу вперёд, не позволяя терять драгоценное время.

— Но у нас там подруга, — возмутилась Маша, чувствуя, как недовольство нарастает.

— Не волнуйтесь. Разберёмся, — произнесла сотрудница, но её слова звучали только как пустое обещание. — Проходите.

Я смотрела, как подруги исчезают за лентой. Женя оглянулась, крикнула что-то, но слова утонули в шуме аэропорта. Лера махнула рукой, показывая, что они будут ждать. Маша стояла в нерешительности, но сотрудница уже подталкивала её к рамкам металлоискателя.

А я осталась.

С пустой сумкой, без документов, без денег, без билета.

Я стояла у стойки регистрации и смотрела, как подруги уходят всё дальше. Их фигуры мелькали среди толпы, растворялись, и вот уже только смутные силуэты, и вот уже никого.

Сотрудница что-то говорила мне, но я не слышала. Она протянула какой-то бланк, сказала что-то про полицию, про заявление. Я кивнула, не понимая, зачем киваю.

Потом я сидела на пластиковом стуле в углу зала, держа на коленях злополучную сумку. Разрез зиял, как открытая рана. Я смотрела на него и не могла поверить. Когда это произошло? В толпе? Когда я заходила? Когда поднимала чемодан на ленту? Я не помнила. Я вообще ничего не помнила. В голове была вата.

Я достала телефон. Общий чат «Новогодний десант» молчал. Я написала: «Меня обокрали. Я не лечу». Сообщение повисло непрочитанным — подруги уже прошли на посадку, наверное, сдали телефоны. Или просто не смотрели.

Я набрала номер полиции. Голос в трубке был сухим, официальным. Назвали время ожидания. Я сказала, что подожду.