Книга Как профукать праздник. Судьба из дежурной части, страница 61 – Екатерина Мордвинцева

— Пойдёмте, — согласилась Ольга.

Мы пошли к вокзалу. Здание было старым, но ухоженным, и перед ним стояла огромная ёлка — не такая высокая, как главная, но очень красивая. Украшенная старинными игрушками, гирляндами, с огромной звездой на макушке. Я остановилась, глядя на неё, и вдруг поняла, что эта ёлка — символ. Символ ожидания. Вокзал — место, где ждут. Ждут поездов, ждут людей, ждут чуда. И эта ёлка — как надежда, которая горит в темноте, как свет, который не гаснет.

— Красивая, — сказала Инга, вставая рядом.

— Да, — ответила я. — Очень.

Мы стояли у ёлки, смотрели на огни, и я думала о том, что, возможно, именно здесь, в этом месте ожидания, я должна быть сегодня. Не на празднике, не среди веселья, а здесь, где всё пронизано ожиданием. Где каждый приходящий поезд приносит надежду. Где каждый уходящий уносит частицу души.

— Даша, — голос раздался сзади, и я вздрогнула.

Обернулась. Алексей стоял в нескольких шагах, в своей форме, с уставшим, но светлым лицом. В руках он держал маленький свёрток.

— Ты? — только и смогла сказать я. — Как ты…

— Отпросился на час, — он подошёл ближе. — Хотел тебя увидеть. Инга сказала, где вы.

Я посмотрела на подруг. Инга улыбалась, Кристина прятала улыбку, Ольга смотрела с теплотой.

— Мы подождём, — сказала Инга и увлекла Кристину и Ольгу в сторону.

Мы остались вдвоём у ёлки. Алексей стоял рядом, и я чувствовала тепло его присутствия, его заботу, его любовь.

— Я хотел тебе кое-что дать, — сказал он, протягивая свёрток. — Это не подарок. Ну, то есть подарок, но… в общем, открой.

Я взяла свёрток, развернула бумагу. Внутри оказался маленький брелок — серебряный самолётик. Изящный, лёгкий, с крошечными крыльями, которые переливались в свете гирлянд.

— Это… — я подняла глаза на Алексея.

— На удачу, — сказал он. — Чтобы они вернулись. Чтобы ты верила. Чтобы, когда будешь смотреть на него, помнила: надежда есть.

Я смотрела на брелок, и слёзы текли по щекам. Но это были не слёзы отчаяния. Это были слёзы благодарности, слёзы надежды, слёзы, которые очищали.

— Спасибо, — прошептала я. — Спасибо тебе.

— Не за что, — он улыбнулся. — Я хотел, чтобы у тебя была вещь, которая будет напоминать: чудеса случаются. Самолёты возвращаются. Люди возвращаются.

Я сжала брелок в ладони. Маленький, холодный, но он грел мне руку. И я чувствовала, как внутри, вместе с болью, растёт что-то ещё. Надежда. Та самая, которая, как сказал Алексей, умирает последней.

— Ты вернёшься к подругам? — спросил он.

— Да. Мы пойдём к Инге, встретим Новый год.

— Я приду, как освобожусь. Если вы не против.

— Мы будем рады, — сказала я, и это было правдой.

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела то, что заставило моё сердце биться быстрее.

— С Новым годом, Даша, — сказал он.

— С Новым годом, Алексей.

Он наклонился, поцеловал меня в лоб — легко, почти невесомо. И этот поцелуй был как благословение, как обещание, как надежда.

— Я позвоню, — сказал он и ушёл, растворившись в толпе.

Я стояла у ёлки, сжимая в руке брелок, и смотрела ему вслед. И впервые за эти дни я улыбнулась. По-настоящему, не через силу, не сквозь слёзы. Просто улыбнулась.

— Ну что, — Инга подошла ко мне, — идём?

— Идём, — ответила я, пряча брелок в карман. — Идём встречать Новый год.

Мы пошли к Инге. По дороге я чувствовала, как что-то меняется внутри. Боль не ушла — она никуда не делась. Но рядом с ней появилось что-то ещё. Тепло. Надежда. Вера в то, что чудеса случаются.