Книга Я не дам тебе развод, страница 23 – Алиса Вебер

Пока Абрамов властно подчинял себе мои губы, я пыталась избавиться от морока.

Но не получалось.

Я поддавалась.

Разомлела под напористыми ласками.

Губы стали мягкими, послушными, я с восторгом впустила в рот горячий язык.

Вкусно. Так сладко. Пьяняще. Мужской аромат кружил голову.

Дурманил мозг. Я как пьяная льнула к теплу, едва осознавая, что лишаюсь одежды.

Оправдала себя тем, что это сон, во сне можно все, исполнить свои самые заветные желания. А во мне, как бы я ни отрицала, продолжала жить тяга к этому мужчине.

Потребность в нем. Сильная, жгучая и непреодолимая.

Таком жестоком, холодном мерзавце, но таком желанном.

Ведь никого другого не было. Он первый и единственный.

И никто другой не смог его заменить, я даже не пыталась отыскать такого.

Мучительно долгие поцелуи не перерастали во что-то большее, это было тягучее, сладостное трение губ, в котором я терялась и тонула. И уже сама захотела шагнуть дальше. Поймала в ладони мужское лицо и притянула для нового поцелуя. Глубокого.

Языки сплелись в жарком танце. Давид уже лежал на мне.

Потом отстранился. В полумраке я увидела мерцание его глаз.

Выдохнул. Кажется, пытался прийти в себя.

Зачем? Зачем останавливать это безумие? Я не хочу просыпаться.

Он нависал надо мной. Его властный взгляд не отпускал и засасывал как в бездну.

Мы долго-долго впитывали друг друга через взгляды, тяжело и шумно дыша.

Я разглядывала в полумраке его мужественное лицо. Глаза привыкли к темноте. Теперь я видела его очень близко. Жесткие, надменные черты, растрепанные черные волосы, голодный взгляд, который порабощал меня. Словно ставил клеймо.

И тут пришло четкое понимание, что это не сон. Это наяву.

То, как он меня целовал, слишком реально. Губы горели. Пылали. Внизу живота сжималась пружина. Отклик тела был пугающе сильным.

Я мгновенно покрылась коркой льда, когда я поняла, как была близка к падению.

Он же мог… Если бы не остановился…

— Отпусти меня, — прошипела я, ударяя его кулаками в широкие плечи.

Из последних сил пытаясь высвободиться.

— Что случилось? — он разозлился и смотрел на меня непонимающим взглядом, но отпустил. Отстранился и включил ночник. Сел на постель.

— Вот только не нужно делать вид, что не понимаешь.

— Как раз таки и не понимаю. Только что целовала меня как изголодавшаяся, а теперь отталкиваешь. Что за игры, Эльза?

— Никаких игр, — я подгребла под себя одеяло, пытаясь закутаться, и не поняла, почему Давид таким странным взглядом смотрит вниз. Проследила его взгляд. Черт, моя блузка была распахнута, пуговицы расстегнулись, или кто-то их расстегнул. Живот оголился.

Кровь отхлынула от лица. Кислород резко кончился в легких, будто мне доступ перекрыли.

Шрам! Он его увидел. Едва заметную белую полоску, оставшуюся от кесарева.

Вряд ли Абрамов так несведущ, что не знает, откуда бывают такие шрамы.

Он заметно побледнел, резко встал с постели и размашистым шагом пошел к двери в комнату. Ударил по выключателю, и яркий свет ослепил глаза. Сглотнув волнение, я сжалась еще сильнее в комок, стягивая на себе блузку и пряча свой секрет.

Но уже поздно, он все видел своими глазами.

И только бог знает, что будет дальше. Что он со мной сделает, когда узнает правду.

— Ты ничего не хочешь мне сказать?

Рокочущий злой голос прошелся наждачкой по нервам. Стало очень-очень страшно, хотя я толком и не знала, чего бояться, просто чувствовала угрозу нутром. Всей своей сутью ощущала.