Книга Два чуда для майора Северова, страница 4 – Лена Лорен, Алиса Вебер

— Вадим, ты в своем уме? Я его знать не знаю! — перешла я на крик, а сама даже и думать не хотела о том, чтобы взять эту папку в руки.

Да как же так? Анонимный донор стал не анонимным и работает в нескольких шагах от нас? Да какая разница? Меня это никак не касается. Мы не имеем отношения к этому мужчине, он просто дал свой материал. И я не понимаю, зачем свекровь так упорно подсовывает мне папку, а муж настаивает на измене.

— Вот истерик не надо, Эля, я пойду вещи твои соберу, а вы с Вадиком попрощайтесь, — холодно процедила свекровь и выплыла из кухни.

На меня напал ступор. В ушах загудело. Я просто ничего не понимала.

А муж даже не подошел, чтобы поддержать меня, когда я обессиленно осела на пол. Моя жизнь превратилась в кошмар, а родной и близкий человек стоял истуканом и был холоден, как айсберг, позабыв о прожитых вместе годах.

— Вставай, Эль, — тихо пробормотал, подавая руку.

И я воспользовалась его поддержкой, встала, да только сразу оттолкнула от себя этого маменькиного сыночка.

— Останови это, — потребовала жестко, — будь мужчиной! Ты позволишь маме командовать в нашем доме? Вышвырнуть меня на улицу с малышами? Неужели ты к ним совсем не привязался? Мы же так их хотели!

— Ты хотела, ты! — оскалился он и озверевшим взглядом впился в меня. — Не смей называть меня не мужчиной! Я мужик! И я решаю, как всё будет! Поняла?

И сказал он это так громко, повысив голос, что тот сорвался, и муж мой перешел на петушиный крик, и я бы рассмеялась от того, насколько он жалок и смешон в этом своем желании показать себя самцом и хозяином жизни, да только мне выть и рыдать хотелось.

Рвать на себе волосы, истерить и биться на полу в крике.

Но я не стала. Не дам ему увидеть себя жалкой. Букашкой.

Я буду сильнее. Не доставлю им удовольствия почувствовать свое превосходство.

— Хорошо, Вадим. Ты хочешь, чтобы я ушла?

Я была холодна и резка, как идеально отточенный стальной клинок.

— Так тому и быть, поеду к родителям. По месту прописки — своей и детей. Но теперь я буду умнее. Через суд получу всё, что нам причитается. А ты оставайся со своей мамашей, раз уж ее мнение тебе важнее.

Муж не успел ответить, снова его опередила свекровь, войдя в кухню с двумя баулами.

— Чего раскудахталась, Эля? Нечего права тут качать. Скоро тут новая хозяйка будет. И затопают детские ножки — только на этот раз это будет родной ребенок Вадечки. Хорошо, что я не успела к детям твоим привязаться. Мы, знаешь ли, не плохие люди, не надо так смотреть. Поглядела бы я на тебя, если бы тебе твои дети чужих отпрысков привели…

Она говорила и говорила, а я всё не отводила глаз от мужа.

Какие еще детские ножки? Какой родной ребенок? И что за новая хозяйка?

Муж глянул на маму с укором, насупился весь, запыхтел, щеки надулись.

Чистый ребенок, обиженный на мамочку.

С кем я жила? Господи! Да он же сам еще незрелый. За мамину юбку держится. Какие ему дети? Он не справился. С тяготами, с родительскими буднями, не вывез.

Но я — не он! Я справлюсь. Ради своих деток справлюсь.

Однако я должна знать всю правду.

— О ком говорила твоя мать? Я что-то не поняла, Вадим, у тебя есть другая женщина? Так из-за этого весь сыр-бор и причина вовсе не в том, от кого я родила?

— Я уставал, — начал муж, и в тоне его сквозило обвинение, — мне нужна была разрядка. Целый месяц без женской ласки, а ты далеко. Но это ты всё виновата! Я бы на Маринку не посмотрел, если бы ты мне все мозги не прокомпостировала с этими ЭКО. А оказалось, у нас с тобой просто несовместимость. Маринка с первого раза залетела.