Книга Цена прощения, страница 35 – Татьяна Катаева

— Устала. Отвези домой, пожалуйста. Я хочу отдохнуть.

— Без проблем. Хочешь, вечером посидим где-то? Или ко мне поедем? — его пальцы касаются моей шеи. Он бережно, словно я хрустальная, гладит кожу. И всё было бы не так страшно, если бы не осознание, что ни одна мурашка не появилась на теле. И за грудной клеткой тихо, как в морге, где сердце уже не бьётся ни в одном теле.

— Спасибо, но я хочу побыть одна сегодня.

— Я понимаю, — пытается сказать он спокойно, но я слышу, как ему неприятно. Но ничего не могу с собой сделать.

Машина мягко катится по дороге, фары разрезают сгущающиеся сумерки. В салоне играет тихая мелодия — пианино, тягучее и немного грустное. Она словно подбирает аккорды к моим мыслям.

Я смотрю в окно, но не вижу ни фонарей, ни редких прохожих. Перед глазами только одно — галерея. Какая она?

Сегодня выставка, и сколько бы я ни пыталась вытолкнуть эту мысль, она возвращалась снова и снова.

Антон ведёт машину спокойно, иногда бросает на меня быстрые взгляды. Он молчит, не задаёт лишних вопросов — и это бесконечно ценно. Но именно его молчание заставляет меня чувствовать вину ещё острее. Я будто предательница, которая сидит рядом с ним, а мысленно — уже далеко, в другом мире, где есть только Саша.

Я хочу сказать правду. Хочу признаться, что не могу не пойти туда. Что если я не увижу его работы, не вдохну воздух этой выставки, то сойду с ума. Но язык не поворачивается. Если я произнесу это вслух, это будет означать признание в собственной слабости. И в том, что всё это время я лишь делала вид, будто учусь жить дальше.

Грудь сдавливает. Я невольно глубже вдыхаю, но воздуха не хватает. Смотрю на Антона — его руки уверенно лежат на руле, он чуть нахмурился, сосредоточен на дороге. Такой надёжный, такой настоящий. Тот, кто рядом, кто бережёт и не бросает.

И в то же время — не он. Никогда не он. Боже, за что?..

Я закрываю глаза, пытаясь спрятаться от этого хаоса внутри. Музыка в машине будто убаюкивает, вибрация дороги лёгким покачиванием успокаивает тело. Но мысли не останавливаются. Между «хочу» и «надо» снова образовалась пропасть.

— Ева, — тихо произносит Антон. Я едва слышу его голос сквозь дремоту. — Спишь?

Я хочу ответить, но силы уходят. Всё, что удаётся, — чуть кивнуть, оставаясь на границе между явью и сном.

Сон накрывает резко. Я падаю в него, словно в воду. И последнее, что чувствую, — тёплая ладонь Антона, поправляющая моё сползающее с плеча пальто. Забота, которая должна греть. Но меня изнутри продолжает жечь другое.

Я засыпаю с единственной мыслью: вечером я всё равно должна быть там.

Я просыпаюсь резко и сразу хватаюсь за горло. Мне во сне кислород перекрыли. Я была в пламени. Горела и плавилась. Миг за мигом. День за днём.

Я осматриваюсь по сторонам и с грустью понимаю, что давно у себя в комнате. Нет огня. Нет обжигающей боли.

Нет боли?

Я сползаю с кровати и подхожу к зеркалу. Снова в отражении — эта немощная, ни на что не способная жертва обстоятельств. Вечно все и вся решают за меня. А я так — пустое место.

Я устала играть по чужим правилам. Устала притворяться хорошей и доброй. Я злая. Я чертовски злая на весь мир и, в первую очередь, на него.

В прошлом он решил отомстить Эльдару через меня. Вот только вряд ли брат осознал всю степень этого. Нет. Только я. Мне досталось и за Катю, и за Эльдара. А Саша... Он растоптал меня и забыл. Стёр из памяти, как ненужную деталь. И я должна принять это. Должна дать ему жить спокойно. Отпустить. Но я не могу. Он вспомнит меня.