Книга Всё равно будешь моей, страница 36 – Татьяна Катаева

°Божий одуван° "Привет. Я в больнице" —стираю, и набираю снова "Привет. Болею." —отправляю.

°044…° "Что-то серьёзное? Лекарство может надо какое-то купить?"

Блин, ну разве это не мило? Я его ударила в последний раз, а он мне лекарство привести предлагает.

°Божий одуван° "Спасибо, но не надо. В больнице всё есть."

°044…° "Ты в больнице? Сможешь сейчас говорить, или не одна?"

Дух захватывает, когда читаю смс. Он хочет позвонить? Волнуюсь. О чём хочет поговорить? Зачем? Нет, нельзя созваниваться нам. Не стоит. Но вместо этого, пишу другой ответ.

°Божий одуван° "Одна."

Не проходит и десяти секунд, как он набирает. Сердце замирает, когда вижу его номер на экране телефона. Руки дрожат, и я не могу принять вызов. Так и смотрю на экран, пока тот не гаснет. Через пару секунд, звонок повторяется, и я наконец-то беру трубку.

— Алло, — голос мой севший и ещё не восстановился.

— Одуван, ты чего это в больнице? Это я виноват, да? Прыжок боком выходит? — голос у него какой-то грубый. Не пойму на меня злится, или на себя.

— Не-т, — блин больно всё-таки разговаривать ещё. — Никто не виноват. Так вышло.

— Скинь адрес больницы. Сейчас подъеду.

— Ко мне нельзя посетителям.

— Посетителям может и нельзя, а мне можно. Жду адрес, — и он кладёт трубку.

Я так и пялюсь в телефон, не зная, как правильно поступить. На улице уже темно, его точно не пустят ко мне. Но адрес всё равно скидываю.

А потом меня накрывает паника, я вижу себя в отражении окна. И ужасаюсь. Голова моя грязная, не мылась уже миллион дней. А ещё из-за температуры я много потела. Вещи затасканные. Закрываюсь в ванной, и быстро принимаю душ. Не то, чтобы я верила, что его пустят. Просто для себя всё это делаю.

Ага, для себя. Сама себе не верю.

После душа, сушу мокрые волосы. Телефон бросила в палате, и поэтому не знаю, сколько прошло времени. А как только заканчиваю с волосами, надеваю чистые спортивные штаны и майку и выхожу с ванной. Так и замираю в проёме двери, потому что в палате стоит Матвей с букетом жёлтых нарциссов.

Мы долго смотрим друг другу в глаза. Разлука, казалось, длилась так долго. Тишина наэлектризована и выдает потрескивающие звуки. А может это намагниченный воздух, и нас тянет друг другу. Особенно меня к нему, и нет сил, бороться против этого.

Горский такой красивый. Всегда таким мне казался. Но сейчас… Он какой-то другой. Как будто мой. Родной. Волосы взъерошенные, спортивная кофта расстёгнута. Он помятый или что?! И даже это не мешает ему быть красивым. Самым красивым…

Он делает несколько шагов ко мне, и протягивает цветы. Беру не сразу. У меня до сих пор шок.

— Как чувствуешь себя? — его голос хриплый и… Теперь я поняла, он нетрезвый. — Одуванчиков не нашел. Но эти на них похожи, — улыбается.

— Спасибо, уже лучше, — хочется сказать, когда увидела тебя, стало ещё лучше. Но просто беру цветы, и иду с ними к окну. Надо обязательно попросить вазу. Нельзя, чтобы они завяли. — Как тебя впустили?

— Нет таких дверей, которые я бы не смог открыть.

Я улыбаюсь. Это же Горский, чему я удивляюсь, он может всё, если хочет. Боже, в голове всплывает наш с ним поцелуй, и я вмиг краснею. Хорошо, что я стою сейчас к нему спиной. Матвея это не останавливает, он подходит ко мне сзади. Не дотрагивается. Но тепло его тела, даже на расстоянии согревает меня. А когда он кладёт руку мне на плечо, я вздрагиваю и покрываюсь мурашками.