Книга Всё равно будешь моей, страница 53 – Татьяна Катаева

Я умираю. Серьёзно умираю, от желания взять одувана прямо сейчас. Или же кончить себе в штаны, что, скорее всего и произойдет, если мы не остановимся. Поэтому, что бы избежать и первого, и второго, отрываюсь от неё. Это чертовски сложно, но я же не тряпка какая-то. Я же, блядь, сука, ебаная, Гора. Совсем могу справиться.

Снова смотрим друг другу в глаза. Я до этого никогда не думал об этом, а вот уже какой день задаюсь одним и тем же вопросом. Могут ли люди разговаривать глазами? Потому что мне кажется, мы с Мирой этим ежедневно занимается. Я вижу в её глазах так много. Думаю, она в моих не меньше.

— Малыш, я на минутку отойду в туалет, и мы займёмся… кх-кх, — прочищаю горло, потому что только что не ляпнул то, чего блядь на самом деле хочу, — Записками.

Одуван подымается, и идёт к столу, выпить какой-то жидкости, а я же мчусь в туалет. И как думаете, чем занимается там парень, которому через пару месяцев исполнится двадцать четыре? Правильно! Он надрачивает свой член, и кончает, через минуту после этого.

И где те умные профессора, что рассказывают, что с возрастом, воздержание и удерживание спермы у мужчин происходит дольше. Что после многих лет занятий сексом, невозможно засунуть член во влагалище, и сразу кончить. Где эти ебаные профессора? Я бы им рассказал, о держании спермы. Когда я, блядь, кончаю от поцелуя. Я даже не дошёл до станции всунуть.

Мира, Мира, что ты со мной творишь?!

Пришлось засунуть член под холодную воду, потому что он никаким образом не собирался падать. И лицо умыл, тем же льдом, чтоб мозг начал работать здраво.

Давай парень, прекращай думать о трахе. Ты можешь больше, чем неделя воздержания, ради неё. Ты можешь больше…

С этими мыслями и покидаю, чёртово логово для дрочунов.

Мира сидит за столом, и грустит. Я подхожу к ней сзади, и касаюсь плеч. Делаю лёгкий массаж.

— Малыш, готова к первому испытанию?

— Переживаю от чего-то, — с трепетом говорит она.

— Если честно, я тоже. Смотри, все, что я писал, это не прям буквально воспринимай. Лады? А то я фантазировал нормально так.

— Я тоже, если честно. Но после твоих слов, мне ещё страшней.

— Тогда не тянем с этим, пошли.

Мы снова падаем на кровать. Правда, на расстоянии. Я даю возможность Мире первой вытянуть записку. Как только вижу у неё бумажку, ныряю в мешок, и вытягиваю тоже. Сразу вижу, что обе бумажки Миры. Цвет её лица меняется. Она дрожит.

— Открывай быстрее, а то ещё сознание потеряешь, одуван.

— Ладно, — раскручивает листок и зачитывает, — "Тусовка в баре".

— Серьёзно? — немного удивлённо спрашиваю я.

— Да. Если честно за всю жизнь ни разу не напивалась. Та, куда там, напивалась, я никогда больше бокала вина не выпивала.

— Та это проще простого. Устроим самбантуй. Открываю своё. "Встретить рассвет".

— Это имелось виду, гулять до утра и встретить рассвет. У меня такого тоже никогда не было, — шепчет мышка.

— Мне нравятся твои записки. Главное, я смогу их воплотить в реальность. Одна сложность.

— Какая?

— Как похитить тебя незаметно на целую ночь?

— Я не знаю. Когда писала, не подумала об этом. Мама никуда меня не пустит без Рустама, а тот и подавно.

Мне нравилось, как она о нём сейчас говорит. Странно, но меня это не бесило и не выводило на ревность. Потому что в её голосе слышалось такое раздражение.