Книга Так сказали звёзды, страница 4 – Ангелина Ромашкина

— Только надо сказать бабуле, что мы встречаемся. Она после очередного сердечного приступа грустит сильно. Думает, что я бобылем останусь.

— Кем? – прыснула Светка.

Она тоже, как и Таня, будто бы чисто случайно оказалась на факультете журналистики. Только Борисова была интеллектуалкой, повернутой на литературе. А вот Светку Макееву ничего не интересовало, кроме свежих сплетен да новостей из мира моды и звезд. Даже удивительно, как она с первого раза сдала зачет по теории литературы, где нужно выучить семнадцать конспектов слово в слово.

— Одиноким мужчиной, – тихо вставила свои пять копеек Таня.

Я даже не удивилась тому, что именно Борисова, а не кто другой, знает значение слова «бобыль».

— Скажи, что у тебя другие приоритеты. Карьера там… Ты ж еще на первом курсе начал работать на радио. – Я пожала плечами и отпила коктейль, в котором уже лопнули все пузырьки и растаял лед.

— Тогда скажи Анастасии Григорьевне, что хочешь записывать астрологический подкаст.

От отчаяния и отсутствия аргументов я набрала воздух ртом и задержала дыхание. У Дани на любой вопрос найдутся ответы. И не абы какие. А бьющие прямо в яблочко.

Подкаст. Я мечтала записать астрологический подкаст. Но моя мама и слышать об этом не хотела. Она считала, что мне передались «дурные» наклонности от ее матери, моей любимой ба, которая и познакомила меня когда-то с астрологией. И естественно, мама пыталась сделать все, чтобы я не пошла по «кривой дорожке».

«Ева, ты должна сделать что-то значимое для общества, для людей. А не бесполезные подкасты записывать. Это же каждый дурак может. А ты – будущий журналист. Жур-на-лист, Ева!»

Слова мамы огненной вспышкой встали перед глазами.

— Ладно, Данечка, я согласна!

Все улыбнулись, кроме Тани. Она подхватила свой томик с портретом Иосифа Бродского и пошла к другому окну.

— Стрельникова, я тебя не уговариваю. Ты просто можешь и дальше не смотреть мою натальную карту. – Даня пожал плечами и начал раздавать бенгальские огни ребятам.

— Время рождения. Точное, – сквозь зубы процедила я.

Даня улыбнулся, сверкнув своими темными, с серыми крапинками, глазами.

Глава 2. Ева

В горле першило от едкого запаха сернистого газа. Ребята раза три уже успели поджечь бенгальские огни, пока я изучала натальную карту Дани.

Я не могла поверить, что смотрю наталку лучшего друга.

Да, я знала Даню не всю жизнь. Мы познакомились полтора года назад на вступительных экзаменах на журфак. Сперва мы случайно сели вместе, когда писали сочинение. А потом разговорились возле кабинета, где приемная комиссия проводила собеседование с абитуриентами. Преподаватели за закрытой дверью обсуждали с каждым из будущих студентов сочинение, а также задавали вопросы (конечно же, с подковыркой) о журналистике.

Я боялась заходить в кабинет. Боялась потерять заветные сто баллов, которые могут начислить за удачное собеседование. И я спросила у Дани, знает ли он еще какие-нибудь достойные книги, написанные журналистами, кроме очерков Познера о нашей будущей профессии. И вот тогда-то я за пятнадцать минут узнала больше, чем за месяц подготовки к собеседованию.

Даня рассказал мне про книгу Дмитрия Соколова-Митрича «Реальный репортер», где журналист делился опытом работы корреспондентом в нулевые годы. Я узнала о репортажах Марины Ахмедовой в «Русском репортере». Об интересных заметках о профессии легенды американского телика, ныне почившего Ларри Кинга.