Книга Я. Ты. И наша общая дочь, страница 7 – Елена Рай

— Пропустите, Родион Георгиевич.

Грудью задевает плечо. Пыхтит. Старается минимизировать наш контакт. За грудиной всё снова пульсирует. Пробила королева толщу льда. Ключом бьёт. Фонтанирует.

— Забыла добавить «пожалуйста», королева, — склоняюсь к маленькому ушку.

Делаю полшага в сторону, пропуская.

— Тут уход больше не понадобиться, — мрачно поджимает губы Соня, принимая из моих рук горшок.

— Моя магия на него не действует, — пожимаю плечами. — Думал, что у тебя найдутся таланты его реанимировать.

— Горшок оставлю… Пересаживать буду дома цветы. Чего добру-то пропадать, — придирчиво рассматривает его со всех сторон. — Туманов, а приходил-то зачем?

Софья не в курсе нашего бурного романа с Каролиной. К гадалке не нужно ходить.

Интересно при каких обстоятельствах они познакомились?..

— Э-э-э, — чешу затылок, опомнившись. — Ты что-то сказала?

— Родион, у меня в личной жизни перемены, — бросает на меня короткий взгляд. — Если ты что-то хотел, то извини.

Не вдупляю.

Мы однажды пили кофе в буфете. Намёков с моей стороны не было. Вспомнил о её пристрастиях к фаленопсисам – решил сбагрить это добро.

Сейчас я вообще думаю о чём угодно, но не о том, что происходит здесь и сейчас. Я морально следую за Каролиной, чтобы прижать её к стенке и попытаться, как-то унять ту пульсирующую боль уже во всём теле, что не отпускает меня.

— Любовь да совет. Совет да любовь, — не оглядываясь. — Короче, будьте счастливы.

Быстрым шагом рассекаю коридор, а затем три лестничных пролёта, оказываясь на первом этаже. Жму кнопку лифта. Аккурат останавливается, как я и предполагал. Сейчас загруженность. Движение вверх-вниз со скоростью черепахи.

Все выходят. Подвальным этажом мало, кто пользуется.

— Попалась, Каролина Игоревна?

— В кошки-мышки, Туманов, я не играю, — сверлит злым взглядом, складывая руки на груди. Формирует чувственную ложбинку. — Если по делу, то…

— Хочу кое-что проверить, — склоняюсь к её лицу.

4 года назад в квартире Туманова.

Открываю дверь, еле удерживая одной рукой целую охапку белоснежных роз для своей королевы.

Мириться будем.

Надеюсь, что она не отхлестает меня ими по лицу, как было в прошлый раз. Но после… Ох, после лучше не вспоминать.

Прийти к ней на поклон для примирения в полной боевой мужской готовности, как вырвать чеку у гранаты – снова поссоримся. Её же лаской нужно. Бархатными интонациями соблазнять, пока моя снежная королева не растает.

Превращаюсь в каменное изваяние, когда слышу:

— В чём ты хочешь, чтобы я призналась, мама?! — Каролина стоит ко мне спиной, разговаривая по телефону с Ириной Сергеевной. — Окей, — шумно вздыхает. — Я не люблю Родиона. А живу с ним, потому что уж очень хочу попользоваться благами его родственника! Такая правда тебя устроит?

Букет падает на пол.

Перед мысленным взором со скоростью карусели возникают наши счастливые моменты, начиная с нашей первой встречи. Они тлеют и рассыпаются пеплом, болью пронзая каждый миллиметр моего тела.

Каролина оглядывается через плечо. Такой растерянной и одновременно злой я вижу её впервые. Не вовремя я со своим веником пришёл домой. Отпросился пораньше, чтобы отлюбить свою молодую невесту перед подачей электронного заявления в загс.

Обломался, что сделать вдох больно.

— Да, детка, ты влипла, — усмехаюсь, скрещивая руки на груди.