Книга Измена. Я не буду твоей, страница 62 – Алина Давыдова

А сегодня я ехала вместе с Игнатьевым в свой старый дом, чтобы забрать всё нужное и навсегда перечеркнуть память о семейной жизни.

Максим припарковался у самого подъезда.

— Я подожду снаружи, не хочу мешать тебе. Когда упакуешь коробки, звони — помогу вынести.

— Я постараюсь быстро.

— Не торопись, — он достал телефон и сказал: — Решать рабочие вопросы можно и со смартфона.

Неисправимый трудоголик. Не удивлюсь, если он даже моется с трубкой у уха!

Ох, лучше бы не представляла. Разыгралась совершенно ненужная фантазия. Я не считала себя такой уж восприимчивой, но образ обнаженного Игнатьева в душе, опирающегося рукой о кафельную стену и подставляющего голову под поток воды, вызвал внизу моего живота спазм.

В общем, я оставила Максима внизу и вошла в квартиру. На секунду кольнуло страхом. Вдруг Дима вернулся и живет себе тут припеваючи? Лежит на диване в растянутых шортах?

Я не хотела видеть его до развода. Не желала ни о чем общаться.

Нет, он здесь явно не появлялся последние дни. Вещи свои забрал — даже не удосужился шкафы закрыть после того, как опустошил их, — но остальное было не тронуто. Я шла по квартире как по музею. Боясь ступать слишком громко. Это и был музей: наших воспоминаний, совместных покупок, несбывшихся надежд.

Даже, наверное, не музей, а кладбище. Всё потеряно, назад дороги нет, на могиле нашего брака лежит многотонная плита. Осталось только набить на памятнике годы «жизни».

Я принесла с собой несколько картонных коробок и следующий час набивала их доверху. Если сначала думала ещё что-нибудь оставить и забрать позже, то теперь, увидев автомобиль Максима, поняла: а чего откладывать. Поэтому я ураганом пронеслась по квартире, выгребая всё, до последней мелочи. Общие вещи, конечно, не трогала — я же не меркантильная (в отличие от Димы, который не погнушался вынести мои золотые сережки). Но личные — не оставлю ему даже пылинки.

Перебирала фотографии, вытаскивала с дальних полок мягкие игрушки. Выбивала из них пыль и закидывала в коробки. Запечатывала скотчем. Шаг за шагом. Монотонно. Стараясь не думать о том, когда эти вещи были куплены и какой смысл несли.

Квартира стала выглядеть такой пустой и необжитой. Без моих картин по номерам на стенах, без цветочных горшков, без статуэток на полках и книг, выставленных корешок к корешку.

Я почти закончила. Осталось разобрать только шкафчик в ванной — и можно звать Максима, чтобы дотащить коробки к машине. Сама я их точно не подниму. Сейчас они лежали как конструктор в коридоре, поражая своим количеством.

Не думала, что у меня скопилось СТОЛЬКО вещей.

Внезапно в двери провернулся ключ.

Я ошеломленно уставилась в одну точку. Слабая надежда — вдруг тетя Рая пришла поливать цветы? — иссохла тотчас, как до меня донеслись твердые мужские шаги. Деваться было некуда. Не в ванную же прятаться. Да и что-то подсказывало: муж пришел сюда неспроста. Именно сейчас. Когда я тоже здесь.

Дима вошел в наш совмещенный санузел прямо в обуви. Хоть кроссовки бы снял!

— Смотрю, ты занялась мародерством? — махнул рукой в сторону коробок.

Тон его голоса показался мне механическим, неживым. Муж выглядел абсолютно раздраженным, будто сам факт того, что ему пришлось ради меня возвращаться сюда, Диму бесил.

— Это мои вещи, — отрезала я, сузив глаза. — Я не забрала ничего твоего.