Книга 220v - Лихие, страница 29 – Кира Cherry

От неведомой, пронзительной боли, вскрикиваю, царапая ногтями дверное полотно.Обхватывает двумя руками мои бедра, толкается в меня размашистыми движениями, не жалея тараня мою попку.

— Больно...пожалуйста, — вскрикиваю при каждом движении, хватаю его руки, в попытках отодрать сковывающие пальцы на моей кожи.

— Я знаю, детка, — с придыханием шепчет, перехватывает мои руки, заводя за спину, удерживая в замке, продолжая безжалостно врываться в мое тело.

Хрипло вскрикиваю, пытаюсь вырвать свое тело, от адских больных ощущений, растяжений, распирания, что искрами бьет, отдаваясь вспышками в глазах.Я абсолютно обездвижена под его натиском, его огромным телом, как трепыхающийся воробушек в когтях ястреба, кидая безуспешные попытки на освобождение. Тело горит пламенем, пронзает невидимыми кинжалами, опустошая меня...И я уже не вскрикиваю, лишь еле уловимые хрипы вырываются из груди.

Выходит из меня, отпуская из своего плена...без сил оседаю на пол, в уверенности, что моя пытка на сегодня окончена.

Судорожно хватаю штаны, сглатывая слезы, натыкаясь на его стоящие передо мной ноги.

— Не так быстро, — вибрирует глухим голосом, — я не скорострел, — и перед глазами его раскрытая ладонь, в безмолвном жесте, подняться с колен, приглашение на продолжение адского марафона. На эмоциях, без суждения, без здравого смысла, в истерике бью по его руке, вытираю слезы, непрерывно катящиеся по щекам.

Незамедлительно прилетает хлесткая пощечина, растрепав мои волосы. Хватает за волосы, рывком дергает вверх, заставляя выпрямится, вынуждая заглянуть в его тьму. Сейчас глаза его горят, взгляд обезумевшего неуправляемого животного, губы напряженно подрагивают, искривляются в мерзкой улыбке.

— Ты когда уже поймешь, что безнадежны все твои попытки, — рычит, приблизив мое лицо к своему, готовый вцепиться зубами в мою плоть.

Разглядывает мое лицо, беспорядочным черным взглядом, окончательно подавляя мою волю, мое сопротивление.

Отшвыривает меня к креслу. Настигает в два шага, хватает вновь за волосы, оставляя клочья между своими пальцами, рывком поднимает с колен, подкидывая на кресло, ставя на четвереньки, по хозяйски управляясь моим телом. Надавливает ладонью на поясницу.

Покорно и уже без колебаний делаю то, что он хочет, в единственном желании остаться живой после этой схватки. Упирается горячим членом в мою попку, без промедления входит жестко, грубо, напористо, разрывая мои ткани, вцепившись животной хваткой в мои бедра, звонко шлепая ягодицы, обрушивая на меня грязный мат, поглощая меня, уничтожая меня.

Вгрызаюсь в кожаную спинку кресла, мычу от раздирающей боли и молюсь, впервые в жизни я молюсь, как меня учила покойная бабушка.

— Тебе это нравится, грязная ты сука? — вибрирует сбивчивым дыханием, притягивает мое тело, намотав волосы на свой кулак, прижимает к своему горячему торсу, уже с легкостью скользя в моей попке.Впервые я знакомлюсь с ощущения, как будто меня рвут, на живую, режут. Все внутри содрогается под его жесткими ударами.Я познала насилие, как он и обещал. Безжалостное, больное подчинение, когда тело тебе не принадлежит, когда твое тело забирают, раздирают, вытряхивая душу, как ненужный мусор.

— Нет, Кирилл, — выдыхая в очередном протяжном стоне.Замирает. Гулкий стук его сердца. Тяжелое громкое дыхание, похожее на сопение.