Книга Ребенок его любовницы, страница 19 – Анастасия Тьюдор

Выхожу в коридор как раз в тот момент, когда в замке поворачивается ключ. Ручка опускается, дверь распахивается, а мое сердце совершает радостный кульбит… и падает обратно куда-то в пятки.

Потому что на пороге стоит не Руслан, а мой отец.

12

— Так. Может, объяснишь мне, что здесь происходит? – вместо приветствия спрашивает меня папа. Я хватаю ртом воздух, совершенно не готовая к встречи с ним. Черт, только разборок с родителем мне сейчас и не хватало!

— Мама тоже приехала? – отвечаю вопросом на вопрос, посмотрев на него исподлобья.

— Нет, я посчитал, что ей лучше остаться дома. А то начнуться тут бабские слезы по заболевшему малышу.

— Мне нужно в больницу.

— Это сын Руслана?

— Пап…

— Ксения!

Прикрываю глаза. Медленно веду считаю до пяти. Смотрю на Сашку, притихшего у меня на руках, и стягиваю с себя сумку, передав ее отцу:

— Отвечу на все вопросы в машине. Отвези нас, пожалуйста, в детскую больницу на Суворова.

Папа молча забирает у меня сумку и распахивает дверь, пропуская меня на лестничную площадку первой. В лифте отменяю такси, испытывая чувство вины перед водителем. Ну не ждала я отца, не ждала! Мои родители всегда предпочитали не вмешиваться в мою жизнь, полагая, что смогли правильно воспитать дочь.

Видимо, сегодня эта уверенность пошатнулась.

В салоне папиного автомобиля пахнет родным с детства одеколоном и немного табаком. Я занимаю место на заднем сидении, сразу за водительским креслом и морщусь, когда понимаю, что из-за отсутствия автолюльки могут возникнуть проблемы.

Отца правила дорожного движения, видимо, не волнуют. Он садится за руль, чуть опускает стекла и заводит двигатель. Медленно трогает с места и выезжает на оживленный проспекта, мгновенно встроившись в поток машин. Несколько минут тишины выкручивают мои нервы до предела, и я сдаюсь первой:

— Да, это сын Руслана. Он попросил помочь, пока не переведется на работу из дома.

— А тебе больше всех надо? – сурово произносит папа, не отрывая взгляд от дороги.

— А мне стало его жаль.

— Слабо верится. Ксюша, ты забыла, в каком состоянии была, когда он ушел к этой своей… – скрипнув зубами, папа явно смягчил определение, которое вертелось у него на языке: – новой пассии. Хочешь повторить?

— Мы не помирились. Я никого не прощала, да Руслан и не просил прощения. Это просто помощь. Милосердие.

— Идиотизм это, Ксень. Самой чистой воды идиотизм, – припечатывает папа. – Ты когда о себе думать начнешь? Вечно один Руслан в голове…

— Это не так! – злюсь я.

— Так. Универ бросила?

— Мы копили на свадьбу, нужно было деньги зарабатывать. И я хорошо зарабатываю, пап! С дипломом учителя русского и литературы я никогда денег таких и не увидела бы!

— Детей почему заводить не стали? Потому что Руслан не захотел!

— Вот сейчас это очень актуальный упрек, да?

— В Москву кто тебя тянул? – продолжает давить родительским авторитетом отец. – Напомнить, сколько вы там протянули, авантюристы? Почему младенец без документов?

Я растерянно моргаю от столь резкой смены темы. Нервно поправляю пеленку, в которую закутан малыш, и отвечаю, не поднимая глаз, боясь пересечься с папой взглядом в зеркале заднего вида:

— Руслан унес документы с собой. Папки перепутал.

— Мозги он свои перепутал. Вместо верхнего мозга давно уже нижним думает.