Книга Развод в 45. Двойное предательство переживу назло!, страница 11 – Анна Кривенко

С Танькой встретились у неё в офисе. Она вынырнула в коридор, суетливо огляделась и вручила мне ключи. Невысокая, крепко сбитая, с остреньким носом и вечно напряжённым лицом, Таня напомнила мне мягкую плюшевую игрушку, которую захотелось заобнимать.

— Там и постель свежая, и продукты я сама загрузила. Ещё мы с Димкой оставили немного вина и даже мороженое, если что. Будь как дома!

— Спасибо тебе… — я не знала, что ещё сказать, поэтому подошла и поцеловала ее в щеку. — Это очень… вовремя.

— Кстати, — улыбнулась она вдруг заговорщически. — Знаешь, почему нас в этом году дача пустует? Серёже дали повышение, представляешь! У нас в адвокатской фирме новый директор, шикарный такой мужчина, знаешь, из тех, что может наизусть цитировать Гражданский кодекс без запинки. Так вот — он продвинул Серёжу за одну большое и успешное дело. Здорово, правда?

Я, конечно, порадовалась за подругу, но тут же почувствовала, как собственное сердце болезненно сжалось: у неё всё в гору, а у меня — в тартарары. Но я улыбнулась. Искренне. И поехала.

Коттедж Тани оказался настоящим подарком судьбы. Дом был небольшой, но построенный с явным вкусом и достатком. Стены — из красного кирпича, крыша — черепичная, в саду ухоженные клумбы и газон, как из журналов. Внутри — просторный холл, кухня, гостиная, спальня, камин, даже библиотечная зона со стеллажами и мягким креслом.

А рядом — дачи других местных. Хотя какие это, к чёрту, дачи! Настоящие дворцы. Белоснежные особняки, с фонтанами и колоннами, с охраной и ковкой на воротах. Я стояла с чемоданами на веранде, смотрела на всё это богатство и думала: сколько же нужно денег, чтобы построить ТАКОЕ… просто чтобы иногда приезжать сюда на выходные???

Устроившись кое-как, я вновь застыла в холле, разглядывая лестницу, уютный ковёр, шкафчик с вазой у входа. Впервые за много дней я почувствовала, что плечи расслабились, как будто их наконец отпустили невидимые тиски.

Я здесь. Я одна. Мне никто ничего не скажет, никто не предаст. Здесь я могу быть сама собой…

Подумать.

Оценить, отчего жизнь у меня такая паршивая…

Боль никуда не делась. Она просто затаилась. Замерла где-то глубоко внутри, как зверь в засаде, готовый вцепиться в меня снова — внезапно, беспощадно, в самый тяжелый момент, когда я окажусь особенно уязвима.

Первый день в доме прошёл… спокойно. Не счастливо, нет. Не радостно. Просто — тихо. Так, как давно не было. Я всеми силами старалась ни о чём не думать. Занимала себя, как могла: разбирала сумки, переставляла книги на полке, ходила по комнатам, подолгу рассматривала картины на стенах, даже поливала цветы, хотя понятия не имела, нуждаются ли они в этом.

Открыв холодильник, я увидела столько продуктов, что можно было целую роту солдат кормить дня три. Всё свежее, не дешевое. Даже молоко в мягком пакете с красной полосой — такой маркой в детстве мама всегда покупала. И вот стою я с этим пакетом в руке, уже собираясь налить его в кружку, и вдруг в разуме всплывает картина: Машка, мелкая заноза в заднице, стоит передо мной, вся покрытая мелкой сыпью. Потому что у нее вдруг обнаружилась аллергия на это молоко…

Я поспешно поставила пакет обратно и захлопнула дверцу холодильника. Сердце бешено стучало в груди.

Чуть позже пошла в душ. Хотелось просто смыть с себя эту тревожную липкость, накопившуюся за последние дни. Открыла шкафчик в ванной — и наткнулась на бутылочку шампуня. Серо-голубая, с изображением лаванды. Я замерла. Именно такой Маша покупала себе всегда. «Лаванда — запах детства», — шутила она, и мы вместе смеялись, хотя в детстве обе ненавидели подобный шампунь. Но привычка осталась.