Книга Развод в 45. Двойное предательство переживу назло!, страница 111 – Анна Кривенко

Боже… как такое возможно? Бедная наша мать, наверное, переворачивается в гробу.

Похоже, Маша прочла мои мысли по выражению лица, потому что взгляд её исказился злобой.

— Думаешь, что я сумасшедшая? Да! И это ты сделала меня такой!!! Именно ты во всём виновата. Испортила мне жизнь. Ты отняла у меня всё то, что у меня могло бы быть…

— Значит, поэтому ты решила подставить меня даже на фирме? Чтобы забрать себе и Вячеслава Андреевича? — прошептала я.

— Ты недостойна его! — закричала Маша, ничуть не отпираясь. — Посмотри на себя в зеркало. Ты уже старуха, а он молод, красив и богат. Куда тебе, сестрица??? Я не позволю вам быть вместе, слышишь? Не позволю. Потому что ты должна заплатить. Да. За всё, что натворила со мной!

— Но зачем вешать на меня ложное обвинение? — возмутилась я.

Маша, уже явно не соображая, что говорит, вскинулась:

— Мне нужно было убрать тебя с дороги, пока ты не окрутила директора!

Вдруг кто-то схватил её за руки, и наручники стремительно захлопнулись на тонких запястьях. Только в этот момент Маша очнулась. Начала оглядываться по сторонам, ошеломлённо замечая полицейских, стоявших по обе стороны от неё. Дошло. Побледнела. Смертельно побледнела. Наконец-то дошло.

— Ты! — она обернулась ко мне, глядя с потрясением. — Ты! Ты сделала это специально! Ты заставила меня!

Я горько усмехнулась.

— Что я заставила? Я просто спросила, почему ты это делаешь. Всё остальное сказала ты сама. И вот снова я — козёл отпущения, хотя ни в чём не виновата! Маша, открой глаза. Ты сделала из меня монстра, придумала мои якобы преступления и мотивы, но я никогда, слышишь, никогда не желала тебе зла. Я действительно любила тебя. Хотела отдать самое лучшее, что было в моей жизни. А ты извратила всё, что я делала, и встала на такой ужасный путь. Это… даже не по-человечески, Маша. Не по-человечески…

Сестре тут же зачитали обвинение — в мошенничестве и попытке оговорить невинного человека.

Вячеслав подбежал ко мне и приобнял, мягко направляя к выходу. Я даже не заметила, как он подал жёсткий знак Константину и как вежливым кивком распрощался с офицером. Он усадил меня в машину и повёз домой.

Было так больно, будто кто-то нанёс мне ножевую рану прямо в сердце. Узнать, что родная сестра ненавидит тебя по надуманным причинам и желает лишить всего — это ужас. И врагу такого не пожелаешь.

Дома Вячеслав буквально насильно уложил меня в кровать и присел рядом. Схватил за руку, начал поглаживать.

— Катенька, только не замыкайся в себе, — просил он. — Давай поговорим. Это всё того не стоит. Твоя сестра больна, это очевидно. Ей нужен психиатр! Она не в себе. Любой это скажет.

Но я молчала. Отвечать сил не было.

— Знаешь что? — он наклонился ближе. Голос его перетёк в шёпот. — Я хочу сказать тебе одну вещь. Родные — это не те, кто родился с нами в одной семье и с кем нас связывают узы крови. Родные — это те, кто имеет с нами одно сердце. Прости её и забудь о ней. Она не родня тебе. У тебя есть я. Я люблю тебя больше жизни, Катенька! Посмотри на меня.

И я посмотрела.

— Отпусти свою боль, — продолжал шептать Вячеслав. — Позволь Маше жить своей жизнью. Сними со своей души обязательство заботиться о ней. Я вижу, ты всё ещё держишься за это. Но она сама отреклась от тебя своими поступками. Самое большое, что ты можешь для неё сделать — не держать на неё зла. Только не замыкайся… Пусть наша жизнь будет по-прежнему счастливой, а все эти вопросы мы оставим в прошлом…