Книга Развод в 45. Двойное предательство переживу назло!, страница 37 – Анна Кривенко

Слова звучали грубо, даже оскорбительно, но Вячеслав только сжал зубы.

— Довольно, — оборвал он, и в голосе прозвенела сталь. — Хватит.

Тоня осеклась, но тут же снова заговорила, путаясь, сбиваясь и всё ещё пытаясь выставить Екатерину виноватой. Вячеслав нахмурился так, что мышцы на лице задеревенели.

— Я глубоко разочарован, Антонина, — сказал он, уже не сдерживая раздражения. — И не знаю, как после этого могу вас оставить в компании. Вы устраиваете провокации против коллег. Это недопустимо!

Тоня вздрогнула всем телом. По её щекам потекли настоящие слёзы, но они не вызвали у него жалости. Скорее, наоборот. Она всхлипнула, промямлила что-то бессвязное, потом зарыдала и выскочила из кабинета, едва не хлопнув дверью.

Вячеслав остался один. На душе было тяжело, но вместе с тем он впервые за день ощутил, что поступил правильно…

Глава 20 Тайный поклонник…

Я как раз возвращалась с обеда, неторопливо поднимаясь по лестнице на наш этаж, когда услышала хлопок двери. В коридор из кабинета директора выбежала Тоня. Глаза красные, щеки поблескивали от слёз, губы дрожат… Она всхлипнула в голос, прикрыла лицо ладонями и, задев меня плечом, бегом бросилась к выходу.

Я остановилась ошарашенная и машинально обернулась ей вслед. Что это было? Кажется, слёзы на сей раз были настоящими.

Едва успела сделать шаг к своему столу, как дверь в кабинет приоткрылась, и Вячеслав Андреевич выглянул в коридор. Его взгляд сразу упал на меня — внимательный, пристальный, исполненный какой-то внутренней решимости.

— Екатерина, зайдите, пожалуйста, ко мне.

Сердце у меня забилось быстрее. Я вошла и тихо прикрыла за собой дверь.

В кабинете пахло кофе и мужским одеколоном. Вячеслав Андреевич стоял у стола, но, увидев меня, присел и чуть склонился вперёд. Его пальцы нервно простучали мелодию по крышке стола, а потом он посмотрел мне прямо в глаза.

— Я хочу извиниться перед вами, — произнёс он неожиданно твёрдо, но голос его дрогнул на последнем слове. — За то, что позволил себе усомниться в вас, за то, что не вмешался в эти козни и дал вам повод огорчаться.

Я невольно моргнула. Мне настолько было непривычно, что кто-то вставал на мою сторону, что в первое мгновение я даже не поняла, что он имеет в виду.

— Вы не должны… — тихо начала я, но он поднял ладонь, останавливая меня.

— Должен. — Он наклонился ещё ближе. — Я ведь догадывался, что что-то не так, Екатерина. Вот нутром чуял, что не разобрался в ситуации. Видел ваше лицо, напряжённое, сдержанное, и чувствовал, что совершил ошибку. И я обязан это признать. Вас не в чем упрекнуть, вы просто идеальный работник.

Я выпрямилась, напустив на лицо максимальное спокойствие, хотя внутри всё подрагивало от неожиданности, от странного трепета и от того, что он обращался ко мне столь душевно. Например, прежний начальник вообще не утруждал себя моими чувствами. Я была для него просто работницей, удобным инструментом. Нет, он тоже не лишал свои слова дружеского тона и видимости заботы, но здесь было нечто иное. Со мной обращались как с очень достойным человеком. Даже больше — как с человеком с большой буквы. И это немного смущало.

— Спасибо, — произнесла я ровно. — Но я не ребёнок, чтобы обижаться на подобные мелочи.

Я заметила, как уголки его губ дрогнули, словно Вячеслав Андреевич боролся с улыбкой.