Книга Развод в 45. Двойное предательство переживу назло!, страница 54 – Анна Кривенко

— Я буду занята на выходных, — солгала я, не моргнув глазом.

— Ну что вы, Екатерина Николаевна!.. — Маша надула губки и неожиданно схватила меня за руку. — Давайте вы постараетесь стать ближе к таким простым работникам, как мы. Я понимаю, вы очень опытная, очень умная, недосягаемая для простого люда женщина. Но, может быть, всё-таки зайдёте?

Она говорила мягко, дружелюбно, но каждое слово было едким, язвительным. Две её новоиспеченные подружки хихикнули. Да, так оскорблять умела только Маша. Жаль, я не знала об этой её черте раньше.

Я осторожно высвободила руку и посмотрела на неё холодным взглядом.

— Боюсь, я действительно занята. У меня есть планы, и я не могу их отменить. Подведу других людей. Я человек обязательный и считаю, что все свои обещания нужно исполнять. А вам, Мария Николаевна, советую… — я скользнула взглядом по её фигуре сверху донизу, — не бегать по кафешкам, а подумать о своём интересном положении…

Маша резко побледнела. Улыбка сползла с её губ. Девушки, ставшие свидетелями нашей перепалки, изумлённо переглянулись.

— Маша, ты правда беременна? — спросила одна из них. — Так нам поздравить тебя или пожалеть?

Маша растерялась. Я почувствовала — удар оказался болезненным. Но она тут же вернула на лицо беспечное выражение:

— Да нет, это всё ерунда. Екатерина Николаевна ошиблась. Я вовсе не беременна.

— Правда? — я вскинула брови. — Разве ты не говорила об этом совсем недавно?

— Так вы знакомы? — изумилась Ирина.

— Да, старые знакомые, — поспешила ответить Маша, криво усмехнувшись. — Знаем друг друга очень давно. Выросли бок о бок. Фактически сестры.

Она хитро улыбнулась, и я едва не заскрежетала зубами. Признаваться в том, что она действительно моя сестра, я категорически не желала.

— Что ж, если у вас всё, я пойду, — бросила я и резко отвернулась. — Всего доброго, девочки.

Я поспешно ушла прочь, подошла к большому принтеру, который был мне нужен, и начала печатать увесистую папку копий.

Внутри всё бурлило. Да, Маша, ты переходишь все границы. И, похоже, делаешь это не в первый раз. Может быть, со мной впервые. Но наверняка в твоей жизни было немало людей, которых ты смела с дороги без зазрения совести.

Значит, с беременностью солгала? Только когда: в тот самый первый день или сейчас?

Боже… это действительно моя вина! Я не воспитала её человеком. Что я сделала не так? Столько любви и добра было отдано! Так получается, из добра выходит зло? Каким должно быть воспитание, чтобы человек сформировался человеком, а не монстром в красивой оболочке?

Перед глазами всплывали эпизоды из прошлого один за другим. Вот я покупаю Машеньке красивое новогоднее платье. В классе шестом, наверное, или в седьмом, уже не помню. Делаю ей причёску с завитыми локонами. Рассказываю о том, как лучше стать, когда тебя фотографируют. Она улыбается, тянется ко мне, обнимает. Благодарит и целует в ответ.

У нас были замечательные отношения. Она училась, и да, ей было тяжело. Мне приходилось помогать с учёбой, с домашними заданиями. Очень часто я не позволяла ей бросать что-то на полпути, старалась подтолкнуть, поддержать. Нередко приносила ей еду на подносе и не позволяла даже притронуться к грязной посуде, лишь бы она продолжала заниматься и стремиться к своей цели. Я хотела, чтобы она чего-то добилась в жизни. Чтобы она стала человеком, который сможет достичь чего-то великого.