Книга Развод в 45. Двойное предательство переживу назло!, страница 68 – Анна Кривенко

Но Маша почему-то хмурится.

Я мгновенно ощущаю разочарование.

— Тебе не нравится? — спрашиваю севшим голосом.

Маша смотрит на меня недовольным взглядом.

— У Дианы точно такой же. Девочки скажут, что я ей подражаю!

Всё внутри опускается от досады. Неужели у меня не получилось?

Глава 35 Ты не виновата…

Не знаю, сколько я просидела, погружённая в свои мысли. Вячеслав не торопил, хотя я молчала давно — всё переваривала и переваривала внутри невольные выводы, которые сделала из собственных воспоминаний.

Истории прошлого давно были погребены под слоем времени. Я просто не вспоминала о них годами. Жила настоящим, жила тем, что и я, и Маша давно взрослые люди. И вот теперь вспомнила. Вспомнила о том, как разбивалась в лепёшку, стараясь создать для Маши сказку на развалинах собственной жизни. И теперь вижу, какой была глупой. Теперь понимаю, что я её… просто-напросто разбаловала.

На тот день рождения сестра так и не пошла. Разрыдалась, закрылась в комнате, упрекала, утверждая, что я должна была позвать её на рынок, прежде чем что-то покупать. Добавляла, что я обязана считаться с её мнением, что слишком многое решаю за неё и так далее. Я была раздавлена этим происшествием до такой степени, что на следующий день вообще не пошла в университет. К счастью, меня не отчислили.

Я устала. Была на грани и искренне не могла понять, почему Маша не может оценить моих усилий.

Потом, правда, она попросила прощения. Мы помирились, всё вроде бы наладилось. Я и забыла об этом случае. Но сейчас догадываюсь, что она просто прятала поглубже свою истинную натуру, особенно в моменты, когда ей хотелось мной манипулировать. Свитер тот, кстати, всё же носила. В конце концов, куда ей было деваться…

— Ты ни в чём не виновата… — голос Вячеслава вырвал меня из оцепенения.

Я вздрогнула и посмотрела на него, с трудом воспринимая, кто передо мной. Потом очнулась, слабо улыбнулась и опустила взгляд.

— Виновата, — сказала на выдохе. — Теперь я это вижу.

— Ты была очень юной. В чём твоя вина? Ты старалась изо всех сил, любила, как могла…

— Да, я совершала ошибки ненамеренно, — поправила его. — Но виновна в том, что мои действия привели к плачевным результатам.

— А я с тобой не совсем согласен, — Вячеслав стоял на своём.

Я вновь посмотрела на его лицо. Глаза светились — мягко, нежно. Мне становилось легче на душе от одного его вида. Тёплые пальцы всё ещё сжимали мою руку. Так приятно! Между друзьями ведь может быть и так — спокойно, по-доброму. Как будто мы не на земле, а на небе, честное слово. Как будто у меня вдруг появилось плечо, на которое можно опереться…

— Я думаю, — продолжил Вячеслав, — это некая наследственность, некая судьба, тянущаяся от наших предков — когда кто-то из рода неожиданно наследует дурную натуру.

— Правда? — изумилась я. — Я думала, дело только в воспитании.

— Не только, — Вячеслав говорил очень уверенно. — Этого не отнять: воспитание имеет огромное, центральное значение. Но не замечала ли ты, что иногда дети даже с самого рождения кажутся слишком неуправляемыми?

— Но Маше такой не казалось… — попыталась робко возразить, но замолчала.

Молодой человек продолжил:

— Тогда вспомни и другие случаи между вами, посмотри на них более трезво. Что ты видишь?