Книга Любимая, прости! Я ухожу..., страница 124 – Мари Соль

Я боялся жениться повторно. Боялся, что всё, что нажил за эти годы, при разводе она отберёт. Я не жадничал, нет! Но принцип разумной достаточности соблюдал всегда и всюду. Вике это не нравилось. Сын тоже не был в восторге от папиных вечных запретов. А вот Насте доставалось ещё меньше. Всего ничего, раз в неделю. Зато этот раз стоил тысячи прочих разов!

В один из таких вечером она объявила:

— Руслан, я так больше не могу жить. Делить тебя с другой женщиной. Я ещё молода, я хочу семью и детей хочу.

Я понял. Не стал уговаривать. А она, вероятно, надеялась, стану? Всего ничего оставалось до совершеннолетия сына. Правда, и после того он доставлял мне немало хлопот. Учиться не хотел, ВУЗ бросил, жил впроголодь, лишь бы папа не знал. Много воды утекло. Да только я вспоминал свою Настю. В самые сложные моменты жизни, всегда вспоминал свою рыжую бестию. И желал ей добра! Как в песне поётся:

«Пусть не со мной, так с другим».

Однажды, когда уже обзавёлся собственной службой безопасности и «подмял под себя», как сейчас говорят, весь ТЦ. Разузнал, что она живёт в городе. Возвращалась в провинцию, к маме. Да только мать умерла. И живёт не одна…

Я нашёл её, мы повстречались. Я спросил напрямую:

— Чья дочь?

А Настя ответила:

— Дочь от другого мужчины. Она не твоя. Живи спокойно, Руслан.

Не знаю, зачем я поверил? Почему не настаивал? Просто дал ей свободу, как и тогда. Ведь свобода — это всё, что я мог ей дать в тот момент.

Когда Вика ушла от меня. А это случилось внезапно! Просто однажды пришёл, а её вещи собраны. Как и Настя, она мне сказала:

— Руслан, я больше так не могу! Есть мужчина, другой, я люблю его. Наш сын вырос. Мне тесно с тобой под одной крышей, нечем дышать.

— Что ж, — ответил, — Иди. И будь счастлива.

Решил, что такова моя карма, наверное. Ни одну женщину в своей жизни я не сумел осчастливить. Все от меня ждали чего-то. А я? Я остался верен себе.

Помню, как мысль промелькнула. Шальная, почти сумасшедшая мысль! Разыскать Настю. Время пришло. Ведь теперь нам ничто не мешает быть вместе? Разыскал. Не успел.

— Девочка выжила чудом, — сказали в больнице.

Я посмотрел на неё сквозь стекло. Сразу понял, не брошу. Моя, не моя? Всё равно. Оказалось, моя! Сердце сжалось. Я чуть не заплакал. Хотя, проявление чувств мне не свойственно. Выдержка, холодность — это первейшее правило шахматиста. Ведь противник не должен понять, что ты чувствуешь в данный момент.

Вот так мы и оказались с ней под одной крышей. Для неё, впрочем, как и для меня, факт того, что мы родня — оказался сюрпризом. Хорошим, или плохим, я ещё не решил.

Да только Алиса вся в мать! Такая же дерзкая, страстная, глупая. «Кончит также», — это всё, чего я боюсь. Потому и пекусь о её безопасности. Приставил к ней водителя. Тот забирает её со школы. Да, школу тоже сменил! Хоть она и противилась. Я, как выросший в жуткое время, отчаянно верю, что среда формирует личность даже в большей степени, чем наследственность.

Отношения с дочерью сложные. Я понимаю, что я ей чужой. Как и она — мне, чужая. Хотя, мне проще! Я вижу в ней Настю. И хотя бы за это люблю. А она? Что она видит во мне? Ненавистного опекуна. Но никак не отца, которому сможет довериться.

Слышу дверь. А вот и она, возвратилась из школы. Алиса вбегает в просторный холл нашего дома.