Книга Любимая, прости! Я ухожу..., страница 55 – Мари Соль

Твой муж, Борис. Навсегда. Только твой».

Книзу почерк становится мельче. Мне приходится надеть очки для чтения и включить настенную бра. Разобрав последние строки, я понимаю, что плачу…

Маркиза забралась ко мне на колени. Уже не чихает, а просто сидит и мурчит. Словно чувствует боль, словно хочет уменьшить…

Я машу головой, отрицая возникшую вдруг, такую острую, почти непреодолимую потребность, ему позвонить, написать. Хоть бы что-нибудь сделать!

Если я отпустила его, почему мне так больно? Почему одна часть меня, так отчаянно хочет его оттолкнуть, так злорадно ликует тому, что он чувствует боль. А другая… Другая постыдно желает пойти на сближение! Так какая из них победит?

Я звоню. Не ему. А Лариске. Знаю, что Машка не сможет помочь. Разведёт «канитель». Вспомнит Коленьку. И мы вместе проплачем до ночи. А вот Лариска, та точно сумеет меня образумить. А то ведь, как пить дать, возьму, позвоню и скажу:

— Приходи, я простила. Ну, или готова простить…

Лариска берёт трубку, какая-то запыхавшаяся. Словно сексом только что занималась.

— Лар, отвлекла? — говорю осторожно.

— Да я тут насилую свой тренажёр! — говорит.

— Хорошо, что не Стёпыча! — я усмехаюсь.

— Чего? Говори! Для тебя я свободна, как ветер! — Лариска смеётся. И, судя по звуку, идёт по квартире куда-то.

— Ларис, — говорю нерешительно, — Я тут подумала…

— Ага! — отвечает она, и слышно, как воду пускает, — Повиси один сек, я обмоюсь под душем?

Я «вишу», а сама размышляю. Я девчонкам сказала, что Дорофеев приходил. Сразу устроила конференцию! Сперва Лариска включилась, а позже к нам подключилась и Машка. Ну, Машка, как обычно, колебалась, пыталась представить Колюню на месте Бориса, и то, как бы она вела себя с ним. А вот Ларка мне сразу сказала, что Боря блефует. Мне бы хотелось поверить в иное! Да только… Разумная часть меня убеждает, что верить нельзя.

Когда у подруги стихают потоки воды, я опять слышу голос:

— Ну, вот! Совсем другое дело. А то упрела, сил нет. Такой марш-бросок навернула, ты себе не представляешь! — смеётся на том конце провода Лара.

Я хвалю:

— Молодец! Может, мне тоже купить тренажёр?

— Ты бы лучше в спортклуб записалась! — советует Ларка.

— Чего это? Думаешь, я так себя запустила? — я щупаю складочку на животе.

— Да не в том дело, Марин! Там же просто в спортклубе контингент подходящий. Мужики будут всякие. Надо в такой, чтоб побольше, куда весь бомонд в нашем городе ходит, — продолжает она.

«Ага», — думаю я. Один из таких как раз — принадлежность ГП «Агрохолдинг-Инвест». Не хватало ещё там с Борисом столкнуться…

— Так, ты давай ближе к делу! Чего позвонила? Я вся во внимании, — Лариска меняет тональность, и мне приходится ей рассказать:

— Ларис, я вот думаю…, - тихо вздыхаю, — А может быть… дать ему шанс?

— Ты о ком? — удивляется Лара.

— О Борьке, конечно! О ком же ещё? Просто он говорил, что… ну… что он с ней не живёт больше. Что они расстались! Вдруг, правда, расстались? — вцепляюсь я в эту надежду, и жмурюсь, готовясь услышать сомнения Ларки. А вдруг…

Но Лариса, вздохнув осуждающе, цедит:

— Дай угадаю? Ты убиралась в шкафу и нашла его вещи? А теперь сидишь и нюхаешь, как набитая дура?

— Ну, почему же, как дура? — отвечаю с обидой.

— Да потому, Марин! — повышает голос она, — Что всё это соплежуйство до поры до времени. Ведь мужик, окунувший свой пестик в тычинку чужую, это всё! Это уже приговор.