Книга Счастливы вместе, страница 26 – Мари Соль

Но мама вздыхает:

— Ничего не понятно!

— Оно тебе надо? — киваю я.

Папа смеётся:

— Ты отстала от жизни, Маруська!

— За себя говори, — гневно хмурится мама.

Пройдя на кухню, я достаю из пакета лекарственный свёрток. Отец по пятам идёт следом за мной.

— Вот тут свечи, таблетки и мазь, — говорю полушепотом, словно шпион, передающий послание.

Он берёт, чуть откашлявшись, прячет их в ящик:

— Спасибо, дочур!

— Ромке спасибо, — вздыхаю. Стоит признать, иногда он полезен, — Чайку штоль попить? — говорю.

Открыв ящик, смотрю внутрь него. Что-то не так, только что? Чашек как будто убавилось. Маминой нет! И тарелок. Я, рассеянно взяв свою старую чашку, ставлю чайник, смотрю по сторонам. Полотенце висит на крючке, а прихватки не видно. Нет ни колбочек с травами. Ни легана, который мы с Ромиком им привезли, когда ездили в Дагестан, к другу в гости.

Открываю другой ящик. Вижу… Точнее, не вижу! Ни блендера, ни набора кастрюль.

— Мама сделала перестановку? — интересуюсь у папы. Тот, затаившись, стоит позади.

— Э… нет, — чешет в затылке, — Точнее, да! У неё спроси лучше.

Уходит. Оставив меня наедине с чайником. Я навожу себе чай. Прямо с чашкой иду мимо зала, в их спальню. Мама там, копошится в шкафу. На постели лежат её вещи: ночнушка, футболки, штаны.

— Мамуль? Ты чего, ревизию что ли затеяла? — опираюсь спиной о косяк.

Мать, отвлёкшись, глядит на меня, словно только увидела:

— Я… Да! Вот, решила вещи перебрать. Старое выбросить, новое буду носить.

— Хорошее дело, — киваю и ставлю на тумбочку чашку, отпив из неё один мелкий глоток.

Замечаю в шкафу чемодан. Мама, еле успев, прикрывает одну дверцу шкафа. Напрасно надеясь, что я прозевала момент! Подхожу, открываю. И вижу… Чемодан не пустой, в нём уже что-то есть. В прозрачном пакете носки и трусы…

— Это что? Ты куда-то собралась? — смотрю ей в глаза. Но она их отводит.

— Д…, - отвечает отрывисто, — Решила кое-что из вещей в свою студию отвезти.

С недавних пор она решила иметь свою студию. Якобы там ей удобно творить! Отец был не против. К тому же, квартира подруги давно пустовала. А так, мама платит ей часть, а заодно и приглядывает.

— А зачем тебе столько вещей? — недоумевающе я обвожу взглядом комнату.

— Да, как зачем? Пригодятся! — переводит она разговор, — Ты бы мне пригнала сюда мужиков своих. Тумбочку вон загрузить, да торшер.

— А зачем тебе в студии торшер? — я смотрю на неё.

— Как зачем? Я читаю под ним! — отвечает мамуля. И в тот же момент замолкает, поняв, что прокол ощутим. Ведь читает она перед сном! А, насколько я знаю, в пределах своей новой студии бывает лишь днём.

Сделав вид, что не поняла, я решаю ещё раз осмотреться. Вижу пыль на столе, слой которой повествует о том, что здесь давно не проводили уборку. На маму это так непохоже! Она генералила чуть ли не каждые выходные, а тут…

На постели примята одна лишь подушку. Вторая лежит поверх пледа, как будто её не используют.

В ванной меня настигает прозрение. Стакан, где стояли их щётки, пустой. Одна щётка, судя по цвету, отцова, сиротливо лежит на бортике раковины. А второй нигде нет! Как нет и маминых масок, кремов и шампуней.

Вылетаю из ванной:

— Мам! Пап!

Те неохотно вылазят, каждый из разных углов нашей старой квартиры.

— Потрудитесь-ка мне объяснить, что случилось! — я встаю в позу, руки в бока.