Книга Счастливы вместе, страница 40 – Мари Соль

— Что это? — говорю я, мельком посмотрев.

— Это тест, — произносит мой муж.

Теперь мой черёд подшутить.

— На беременность? — пробую я.

Окунев смотрит, ему не смешно:

— На отцовство.

— С какой стати? — пытаюсь понять.

Опускаю глаза. Вижу надпись. Какая-то лаборатория. Да, пожалуй, я знаю её! Отправляли туда материалы.

— Ты же врач, Марго? Знаешь, его можно сделать ещё до рождения, — Окунев выглядит сосредоточенным, хмурым. Совсем не таким, каким был только что в коридоре. Когда он меня донимал.

— И зачем мне это нужно? — пожимаю плечами. Смотрю на анализ и брезгую брать его в руки.

— Это нужно в первую очередь мне, — произносит со вздохом, — Я настоял, чтобы она его сделала. Вот принёс, поделиться хотел.

Он стоит, смотрит так, словно ждёт:

— Не посмотришь?

С другой стороны от стола стою я. И смотрю не на тест, на него:

— А зачем?

— Чтобы знать, — отвечает он жёстко.

— Что знать? — уточняю.

— Знать то, что ребёнок не мой, — отзывается Окунев, — Развода не будет, Марго. Так и знай.

— Мне плевать, чей ребёнок! — я морщусь, — Я просто хочу развестись с тобой, Ром.

Он выставляет вперёд подбородок. Глаза вылупляет. Как всякий раз делает, когда очень злится. Когда особенно хочет донести до меня что-то важное.

— Я ответил тебе, что развода не будет, — в его голосе слышится лёд.

— Боже мой, Ром! Ну, зачем я тебе? — как обычно, когда я волнуюсь, меня пробирает на смех.

Он подходит к столу, тычет пальцем:

— Читай, я сказал.

— Мне плевать, чей ребёнок! — смотрю на него, — Я с тобой развожусь.

Он хватает листок, тычет им мне в лицо:

— Я сказал, прочитай!

— Можешь им подтереться, — у меня изо рта вылетает слюна.

Окунев жёстко хватает за волосы, тычет меня, как котёнка, который нагадил, лицом в эту филькину грамоту.

— Читай, я сказал, твою мать, — упирается он.

Я настойчиво жмурюсь. Так сильно, что мошки в глазах.

— Читай, — мнёт бумагу.

Я машу головой. Он бросает свой тест мне на стол, отпускает. В голове продолжает звенеть его голос. Это он так кричал, или мне померещилось? Если да, то за дверью, должно быть, вся клиника. Если нет, я наверно, схожу потихоньку с ума…

— Хорошего дня, дорогая, — произносит уже у двери. А затем отворяет её и выходит.

Медленно, словно в бреду, опускаюсь на стул. Скомканный им документ, как снежок, продолжает лежать на столешнице. Даже не став разворачивать, я отправляю его прямиком в свою урну. Трогаю место, где пальцы сжимали пучок. Вынимаю застрявшие шпильки. И волосы падают мне на лицо.

— К вам можно? — ещё до того, как ответить, я вижу Мамедова.

— Да, — в моём голосе слышится дрожь.

Левон, с присущей ему деловитостью, которую мы соблюдаем на людях, заходит. Кладёт мне бумаги на стол. Я не решаюсь смотреть на него. Вижу руки. Ровные длинные пальцы, мужской маникюр.

— Ваши анализы по-ошибке попали ко мне, — произносит, — Точнее, анализы вашей пациентки.

— Мы на «вы»? — уточняю.

— Так проще, — отвечает он сдержано. Пожалуй, даже слишком сдержано! Если сравнить с перепиской, где он излагал всё, что чувствует в данный момент.

Прежде, чем выйти, он смотрит на время. Часы у него на запястье электронные. Они загораются после нажатия кнопки.

— Надо же, быстро управились, — констатирует он, — У нас выходило подольше.

— О чём ты… вы…, - я бросаю растерянный взгляд на него. По лицу понимаю. О сексе. Он думал, мы с мужем… О, нет!