Книга Счастливы вместе, страница 72 – Мари Соль

Окунев старший однажды пригнал к нашей двери бригаду рабочих. А Окунев младший сказал им:

— Отбой!

Я донимала его: почему? Ведь так будет быстрее. А он мне:

— Я сам оплачу.

И тут в тёмном бархате вижу… бриллианты.

— Ром, это что? — удивилась.

— Это брюллики, детка! — самодовольно оскалился он.

— Сколько это стоит? — попыталась представить.

— Не дороже тебя, — озадачился Ромик.

— Ром! Ну, зачем, а? — вместо радости я ощутила досаду. Как будто из-за меня, из-за этих бриллиантов теперь нам опять не доделать ремонт.

— Ну, как зачем? Чтобы были, — растерянно вымолвил Окунев.

Я вздохнула:

— Ну, где я их буду носить? На детской площадке?

— Рит! — вспыхнул он, — Это вместо спасибо?

— Я просто…, - с виной посмотрела на мужа, — А давай продадим эту квартиру? И купим поменьше. Нам хватит двушки! Ну, трёшки, в простом, не элитном жилье.

Он усмехнулся своим грустным мыслям:

— Я думал об этом. Но папа обидится! И потом, мы же будем расти?

— Ну, вот именно! Дети вырастут. Две разных комнаты хватит. А мы с тобой можем и в зале поспать, — подхватила.

— Да нет, я имею ввиду, что со временем нас будет больше, — он посмотрел на меня вопросительно.

— Ты про внуков? Так это когда? — я махнула рукой.

— Нет, — отверг Ромик доводы, — Я про детей! Я троих хочу, Рит.

Я насупилась:

— Вот хочешь, сам и рожай! Мне довольно.

Шампанское выдохлось, ужин остыл. Под халатом моё незнакомое тело вело себя так, будто я не хозяйка, а гостья. Я носила бондаж, но отвислая кожа никак не хотела сходить. Груди ныли. Как назло, молока было много! Было трудно себя ощущать не коровой, а женщиной. Ромик остался таким же, как был. Только я изменилась.

— Может, хотя бы примеряешь? — он указал на комплект.

Я улыбнулась:

— Прости, дорогой. Ну, конечно!

Встав и приблизившись к зеркалу, я сначала продела серёжки. Казалось, что мочки опухли. Как будто они стали больше, и винтик никак не пролазил. Но я протолкнула его! А кулон одел Ромка.

Я взглядом окинула нас в отражении зеркала. Он, подтянутый, в белой футболке, как будто случайно зашедший сюда, на чаёк. Я — в халате, скрывающем верхнюю часть моего располневшего тела. Взгляд погас, под глазами круги.

«Бузыкина, ты хоть бы накрасилась», — отругала себя, опустила глаза. Они не блестели уже. И на фоне бриллиантов особенно явственной стала моя «нагота».

Сколько времени минуло. Я изменилась! Мой женский расцвет начался, когда Соня чуть-чуть подросла. Помню, Окунев так не хотел, чтобы я возвращалась к работе. Упрекал в эгоизме, когда отдала нашу дочь в детский сад.

— Ну, что ты там заработаешь? Смех один! Крохи, — он тогда уже ведал большой к тому времени сетью семейных аптек. Отец потихоньку ему поручал то одно, то другое. Так как Ромик не брал денег в долг, зарабатывал сам.

— Я просто устала сидеть дома, пойми! — пыталась я объяснить.

— Вот именно, ты! А ты Соню спросила? Хочет она в детский сад, или нет? — он давил на больное.

— Никто из детей не хочет! Но все привыкают, — кивала в ответ.

— Зачем? Ну, зачем? Потому, что её маме скучно? — вставал в позу Ромик.

— Скучно? — удивлялась я, — Ты бы хоть раз посидел с ними дома один, я бы глянула, как тебе скучно?

— Для этих целей у меня есть жена! — возмутился.

— Ах, вот оно что? Вот для чего я тебе? — я вздохнула. А Ромик смягчился и стал утешать.